На цыпочках я прошла в кухню и включила чайник, решив, что чашка чаю поможет мне уснуть. Обычно с этой целью Галя приносила мне молока с медом, но брат мой молочного не терпел, а потому в холодильнике не держал. Я полезла в навесной шкаф, где у Семена хранились банки с чаем, и нечаянно уронила одну на пол. Жестянка с грохотом упала, крышка отлетела под стол, а из банки выпали какие-то пакетики, совершенно непохожие на заварочные. Я нагнулась и взяла один – внутри прозрачного полиэтилена пересыпался белый порошок. Догадка, осенившая меня вдруг, была ужасна – похоже, мой братец имеет отношение к кокаину.

Неизвестно только, употребляет или продает. Папа отрицательно относился к торговле наркотиками, я точно это знала, потому что однажды краем уха услышала, как он орал на Бесо:

– Никогда на моей территории не будет этого! И сам толкать не буду, и вам, уродам, не позволю! Дочь у меня растет – а ну как ей кто-то продаст?! Ты, толстый хряк, будешь отвечать за это?!

Что ответил Бесо, я не помню, но наркотиками в районе, где «смотрящим» был папа, не торговали, а если кого-то вдруг ловили, то разговор оказывался обычно коротким.

И вот теперь я нахожу у родного брата целую банку…

Я уже забыла о чае, сгребла пакетики и пошла в спальню. Семен не спал, лежал в темноте, закинув руки за голову. По его щекам катились слезы. Я швырнула в него свою находку. Пакеты усыпали кровать.

– Что это? Что, я тебя спрашиваю?!

Семен равнодушно взирал на пакеты и словно не слышал моего вопроса. Я запрыгнула на широкую кровать и изо всех сил затрясла брата за плечи:

– Ты меня слышишь?! Слышишь?! Откуда у тебя это?! Ты сам? Или торгуешь?!

Семен оторвал мои руки и, больно сжав запястья, проговорил:

– Это не твое дело, Сашура.

– Нет, не твое. И кокаин не мой.

Он сказал это спокойно и уверенно, но я почему-то подумала, что брат врет. Поди узнай теперь, так это или нет! И если Семен вот так валит все на мертвого – кто он после этого?

Брат смотрел прямо и открыто, но мне все равно чудилось, что здесь кроется какая-то неправда. Семен скрывает от меня что-то. Прежде у нас не было тайн – это ведь очевидно. Значит, появилось нечто, о чем я не должна знать ни при каких условиях. Даже ценой такой ужасной лжи. Лжи на мертвого…

Наши разборки были прерваны звонком в дверь.

Семен метнулся, собирая с кровати пакетики:

– Сашка, помогай скорее! Ну, не сиди же!

Я очнулась и тоже начала быстро сбрасывать пакеты в подол халата. Вдвоем мы унесли все в ванную, засунули в барабан стиральной машины и прикрыли парой полотенец. Звонки становились все настойчивее, я испуганно вцепилась в руку брата:

– Не знаю… но лучше открыть, пока соседи в милицию не позвонили.

Семен высвободил руку и пошел в коридор, оставив меня в ванной. Я прижалась к кафельной стене и замерла.