– Саша, Саша, подожди, это я! – заорала я, испугавшись, что он бросит трубку.

– Ты?! Почему не со своего телефона?

– Саша, это долго объяснять! Потом, все потом… Помоги мне, я на водохранилище, на старой лодочной станции… Семен ранен, джип взлетел, у «Харлея» пробиты оба колеса. Саша, вытащи меня отсюда!

Муж не сказал ничего, просто отключил телефон. О, черт… Он меня ухлопает, когда приедет… да ладно, это будет потом. Сейчас главное – чтобы Семен дожил. Я постаралась придать брату более удобное положение и пошла к припаркованному за сараем джипу – там должна быть аптечка. На всякий случай пистолет держала на изготовку, хотя в том, что в машине никого нет, была уверена – иначе бы уже или уехал, или проявился как-то – палили-то не шуточно.

В салоне никого не было, и я нашла под сиденьем аптечку, взяла ее и вернулась к Семену. Он хрипел и закатывал глаза, скреб пальцами землю – видимо, боль была непереносимой. В аптечке обнаружился шприц, две упаковки баралгина и больше ничего ценного. Черт, даже спирта нет, ваты! Как я должна укол сделать?! Но брат хрипел все сильнее, и тогда я нашла выход – перетянула вену ремнем из его же джинсов и без всякой антисептики ввела иглу. Будем надеяться, что ничего страшного – рана на груди куда хуже.

Семен через какое-то время перестал хрипеть, задышал ровно. Я боялась трогать его, шевелить, чтобы не сделать хуже. Надо было как-то дождаться мужа, становилось темно, и мне одной в окружении трупов и сгоревшей машины делалось как-то не по себе.

Семен снова заворочался, застонал, и я наклонилась над ним:

– Больно… – простонал он, уцепившись за мою руку.

– Потерпи. Скоро приедет Сашка и заберет нас отсюда.

Внезапно я заметила, что глаза Семена расширяются, сам он пробует привстать и пытается рукой показать мне что-то. В тот момент, когда я оглянулась, грохнул выстрел. В глазах потемнело, правую сторону обожгла боль, и я упала на тело брата, чувствуя, как сверху валится что-то неподъемно-тяжелое, придавливая меня, как могильной плитой.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, вокруг было совсем темно. Подо мной тяжело и хрипло дышал Семен, а сверху что-то мешало, не давало подняться. Правая сторона головы болела, правые рука и нога не слушались – я их вообще не чувствовала. Сознание то пропадало, то возвращалось, и я то проваливалась куда-то в темноту, то снова оказывалась на холодной поляне. Сил столкнуть тяжелое нечто не было. Семен прохрипел мне в ухо:

– Саня… Саня… ты… жива?

Я не могла ответить, почему-то не ворочался язык. Мне было страшно холодно, все тело знобило и кололо иголками. Все – кроме правой стороны. Ее я вообще не чувствовала.

Внезапно мне стало легче – как будто с меня стащили то, что придавливало к земле.