Мысли о том, что можно жить у Акелы, я не допускала – не хотела рисковать его жизнью. Завтра позвоню из института и все объясню.

Но утром я не смогла встать – видимо, ночная поездка в расстегнутой куртке не прошла даром. Я кашляла, разрывая горло и грудь, голова болела, страшно знобило – в общем, простуда. Мобильный телефон у меня был, но я предусмотрительно отключила его, справедливо полагая, что папа, хватившись, начнет меня отслеживать. Нужно было как-то встать и позвонить хотя бы Акеле, но силы покинули совсем.

Я промучилась до вечера, то проваливаясь в сон, то снова садясь на диване и вытирая полотенцем мокрую от пота грудь.

Близилась ночь, и это пугало меня еще сильнее – вдруг мне станет хуже? И никто не знает, где я.

Я собрала в кулак волю, кое-как оделась и побрела на улицу, планируя заодно зайти в аптеку и в магазин за молоком. В телефонной будке я прислонилась к стене и набрала номер Акелы.

– Ты где? – сразу спросил он, и я поняла – отец поднял бучу.

– Неважно… я не появлюсь, пока он не одумается. Ты просто знай, что я жива, со мной все в порядке.

– Аля, скажи, где ты! – потребовал он, но я уперлась:

– Саша, не нужно тебе знать.

Со мной все в порядке… – и тут я предательски захлебнулась кашлем, сползая по стене вниз.

– Ты больна! Скажи мне, где ты! Аля, ты слышишь?! – заходилась трубка голосом Акелы, но я, прокашлявшись, повесила ее на аппарат и вышла.

Все, теперь Сашка в курсе, что меня никто не убил. Можно идти в аптеку.

Накупив антибиотиков и средств от кашля, я завернула в ближайший продуктовый магазин и купила бутылку молока, пару булочек и шоколадку. Теперь осталось только решить, куда убрать байк, прикованный цепью к заборчику у гаражей.

Мне повезло – один из боксов был открыт, и около него копошился владелец. Я подошла и, кашляя, спросила, не могу ли поставить к нему в гараж мотоцикл на недельку.

– Я заплачу, как за стоянку машины, – хрипло пообещала я, и владелец бокса кивнул:

– Загоняй, места хватит. Ты откуда сама-то?

– Я комнату снимаю, вон в том подъезде, – я указала на соседний с моим.

– А-а. Ну, хорошо. Меня дядя Витя зовут, я в седьмой квартире живу. Если что – заходи, когда мотоцикл понадобится.

Я перегнала «Харлей» в бокс, отдала дяде Вите деньги за три дня и побрела к себе, дождавшись, пока он скроется в подъезде.

В квартире стоял дым коромыслом – ругались соседи, по кухне плавал запах подгоревшего молока, орал чей-то ребенок, кто-то долбил в дверь туалета с криком «да сколько можно заседать» – в общем, коммуналка жила каждодневной привычной жизнью. Мне это было дико, и в другое время я непременно удивилась и ужаснулась бы, но не сегодня. Заперев дверь своей комнаты, я выпила таблетки, отпила молока прямо из бутылки и упала на диван, не раздеваясь.