– Тридцать баксов найдешь?

Тридцать баксов проблемы не составляли, лежали в кошельке. Но что-то мне уже не нравилось. Ладно, поглядим.

Я выбрала куртку и брюки, расплатилась и вышла из подвальчика. Толстяк меня ждал, покуривал вонючий «Бонд», сидя на заборчике.

– Ну че, валим, че ли? – Он отбросил окурок и пошел в подворотню.

Я двинулась за ним, уверенная в том, что мои «оруженосцы» видят меня. В подворотне толстяк неожиданно прижал меня к стене и зашипел, приставив к горлу что-то острое:

– Бабки гони, живо, а то почикаю!

Ну, это мы уже проходили… С тех пор я стала взрослее и изворотливее, к тому же кое-чему научилась, а потому резко подняла колено ноги, стоявшей как раз между расставленных толстых ляжек нападавшего, и как следует врезала ему аккурат туда, куда мужчины не любят.

Толстяк тонко пискнул и схватился за ушибленное место, выронив маленькую тонкую финку-перышко. Я быстро нагнулась, подняла ее, врезала коленом теперь уже в нос противнику, заставив его еще и на колени упасть, и прошипела, прижимая финку к его уху:

– Слышь, ты, борзый! Давай так: если хочешь, чтобы у тебя остались оба уха, – веди меня к своей чувихе и не рыпайся.

Если же ты мне соврал… – Я угрожающе надавила на нож, и толстый взвизгнул от боли:

– Я отведу… не брехал, есть чувиха… в этом доме живет…

И тут решили вступить в действие мои охраннички, с интересом наблюдавшие за развитием событий. Башка без слов отнял у меня финку, а Гамаюн пнул парня в живот:

– Вставай, лишенец. Спасибо скажи, что мы добрые и не дали девочке тебя порезать. Саш, он чего хотел-то?

– Хотел познакомить меня со своей приятельницей, правда же? – мило улыбнулась я, и толстяк закивал:

– Ага… это… мы к Тамарке…

– Веди! – приказал Башка, и несчастный толстяк, зажимая пальцами разбитый нос, повел нас в коммуналку на пятом этаже, где в самой дальней комнате ютилась молодая девушка Тамара, прекрасно работавшая с кожаными изделиями.

Она встретила нас равнодушно, даже, кажется, не удивилась моей «группе поддержки». Взяла куртку и брюки, сделала отметки и сказала, что через три дня я могу забрать вещи.

– Только задаток оставь, баксов десять.

Я протянула ей две бумажки, и Тамара сунула их в старенький буфет.

Уходили из квартиры, как и пришли, вчетвером.

– Слышь, а тебе зачем куртка кожаная? – спросил толстяк.

– На мотоцикле ездить удобнее.

– Так ты че – гоняешь? – удивился он.

– И че – удерживаешь?

– Научилась. Тебя как зовут-то?

– Ну, ты реальная телка, – хохотнул он. – Сперва шнобак расквасила, а теперь имя спрашиваешь. Холера меня зовут.

– Санча, значит? Ну, со знакомством, – он пожал мне руку и предложил: – Слышь, ты если реально гоняешь, так подваливай в субботу вечером на «пятак». Я тебя с братвой познакомлю.