В это время в кухню вошёл переодевшийся мужчина.

— Так, ребята, все втроём сейчас на нашей машине поедете в Киев. И не спорь, — обратился он к вскинувшейся дочке. — Раз уж сообщили, что тебя нет, то тебя нет. Спасибо, кстати, Толя.

Руки не подал, да и я не рвался пожимать.

— Фон будет расти, мы на станции замерить не смогли, у нас есть дозиметры до тысячи рентген, но один сломан, второй недоступен. Вот так бывает, а мелочь всякая зашкаливает.

— Реактор взорван? — прямо спросил я.

— Это секретная информация, если проблем не хотите, помалкивайте. Есть шанс, что нет. Был только пожар, уже потушили. Пострадавших в санчасть везут. Мне повезло — был в операционном зале и успел тормознуть эксперимент. Может, не посадят. … Вызвали пока на допрос, но намекнули, что увезут в управление в Киев. Не хочу бросать станцию, но я временный сотрудник от НИИ, и квалификации на то, чтобы что-то делать при аварии, у меня нет.

Ну, это и хорошо, а вот если он и правда успел хоть что-то изменить в лучшую сторону, то есть надежда отделаться малыми потерями. Уверенности в этом у меня нет, да и при таком фоне Припять всё равно эвакуируют. Вряд ли я в скором времени узнаю о чем-либо. Помню, в прошлом услышал об этом уже в середине мая, и то как-то мельком по телеку упомянули, без подробностей. Но я тогда к экзаменам готовился, к школьным и в вуз.

— Выходим, — скомандовала тетя Роза.

Никаких признаков аварии, дыма, там, или огня какого, видно не было, и вообще обстановка вокруг спокойная, вроде как и не случилось ничего.

— Давно я машину не водила, — вздохнула Роза Максимовна. — Дочь, ты на заднее сидение с братом, и ложись головой ему на колени, одеялом вот накройся, будто спишь, пока из города не выедем.

— Теперь ещё и прятаться?! — зло спросила Вика. — Ма-а-ам, а папу посадят?

— Да хоть и посадят! Зато жив будет, — зло сказала мама, будто прочитав мои мысли.

Мимо проехала пожарка, без сигналов. Ясно куда едет. Потом над нами пролетел вертолёт, тоже на станцию. Попался навстречу и тентованный военный транспорт, кто сидит в кузове и так понятно — солдатиков отправляют на оцепление. Тормознули нас в первый раз только в Чернобыле. Времени на моих часах было около семи. Интересно, фонить они будут? Стремно носить — если да. Или не успели вещи так быстро нахватать?

— Сержант Дергачев, ваши документы, — козырнул гаишник на выезде из Чернобыля.

Пост тут стационарный, но два уазика намекали, что уже усиленный.

— Роза Максимовна, кто с вами? — внимательно изучив документы, спросил дядя с мощной бычьей шеей и сломанным ухом.

— Дети со мной! Мы что-то нарушили? — спокойно спросила водительница.

— Документы есть, парень? — не отвечая ей, спрашивает меня сержант.

— Делать нечего вам? Я спортсмен, член сборной СССР по боксу, — недовольно достаю документы я.