Он внимательно осмотрел ее красивое личико, отдельно остановился на улыбающихся губах и сделал вполне закономерный вывод — хоть сколько-нибудь огорченной или чем-то обеспокоенной Алина не выглядит. Удачный кастинг? Или хороший секс накануне? Или там… маникюрщица угодила?

Яр мысленно хмыкнул и пошел ва-банк:

— Мало ли, что может пригодиться на пути в звезды Центрального канала.

— Обойдусь без твоих услуг, Ярославцев, — отмахнулась Акаева.

— Зря. У меня большой опыт. Все же столько лет там работал.

— Но ведь сейчас ты не там. А мне есть у кого учиться.

— Намекаешь на Егора Лукина? — приподнял Димон бровь. — Да, он профи. Но его формат для тебя — чуток нафталин, не находишь?

— А что не нафталин? Вечерние новости на Солнечном? Смешно. Ты заявление подпишешь-то? Или мне искать твои болевые точки, на которые можно надавить для стимулирования процесса?

— То есть вот ни капельки благодарности родным пенатам и нашей команде, которая тебя в люди вывела?

Алинка отвлеклась от зеркала и заинтересованно воззрилась на Ярославцева. Все-таки красивая баба. Дорогая. Если Моджеевский реально променял ее на Юльку… тут только руками развести.

Сколько бы ни было в Малич чего-то такого, отчего он себя иной раз чувствовал недотягивающим до ее класса, но Акаева — реально хороша. Жаль, что не срослось.

— Мне прямо любопытно, — наконец сказала она, — какое отношение лично ты имеешь к нашей команде при условии, что сам-то тут рулишь без году неделю?

— Ну если говорить лично о тебе, Алинчик, то вот именно я к твоему развитию приложил непосредственные усилия. Но что мы все обо мне да обо мне? Признавайся, как очаровала Лукина?

— Бери круче, — рассмеялась Акаева.

 — Я очаровала его жену. Она главный редактор проекта. Она сказала, что я химичу даже с тумбочкой.

— То есть, она не против, что ты химичишь с ее мужем? — присвистнул Яр. В ответ Алина пожала плечами, а он тут же уточнил: — И как это Моджеевский тебя только отпускает черт знает куда, да еще и к Егор Андреичу?

И затаил дыхание, дожидаясь ответа и впиваясь в каждую секунду ее паузы — чтобы видеть, как неуловимо меняется лицо. Понять бы еще, что это значит.

Осмыслить не успел. Пауза была короткой.

— Ну, во-первых, Богдан отпускает меня работать, — принялась пояснять Алина с самой нежной из своих улыбок. — Он и сам занят, ты это прекрасно знаешь. Во-вторых, он достаточно мне доверяет, чтобы не переживать из-за Лукина. В-третьих, это Моджеевский мне посоветовал попробовать силы на «Центральном». Не удивлюсь, если он и прохождению кастинга посодействовал. Богдан бывает очень щедр к тем, кого любит.

— Любит? — усмехнулся Ярославцев. — Не обольщайся, Моджеевский любит только себя.