А как признаться в подобном?

Это же все равно что голову добровольно на плаху. Обидеть, уничтожить Димку. Разочаровать папу. И еще неизвестно, как сам Бодя к этому отнесся бы, если бы вдруг оказался отцом. Одно дело — встречаться с женщиной, что он предложил ей, растревоженной и запутавшейся, в то утро, и совсем другое — получить ребенка, которого уж точно не планировал.

Но что может значить одна ночь против десятков ночей с мужем? Вероятность была настолько невелика, что Юля продолжала молчать, удерживая саму себя от каких бы то ни было лишних действий.

Да и срок, как выяснилось на приеме у врача, был двумя неделями меньше, чем если считать от даты Жекиной свадьбы. А потом, уже очень скоро, эти тревоги резко выместились переживаниями за Андрея — с каждым скринингом и с каждым днем проблем все добавлялось, и врачи честно предупреждали, что риски не выносить плод огромны. А Юля и думать забыла о том, чего боялась раньше. Теперь страх стал огромный-огромный, как земной шар, и заслонял собой все прочее, что еще накануне имело значение. И чтобы преодолеть этот страх, нужно было стать смелой. Андрюша всегда придавал ей смелости. Даже когда еще не родился.

С отцовством окончательно все стало на свои места в роддоме.

Ярославцев взял сына на руки, долго вглядывался в его мордашку, а потом объявил, что мелкий — копия его матери. «Ты только погляди на этот лоб! А нос! Точно мама!» — вещал супруг, счастливый и довольный. И благодарный.

В той старой истории она поставила точку. Димкин. Похож. И слава богу.

А теперь все это — куда-то в песок. Тот самый, в который, по Бодиному мнению, она должна была сунуть голову.

«Ну вот и увидишь!» — мысленно грозила ему Юлька, уже засыпая, промаявшись почти до утра. А когда проснулась — не сразу вспомнила. Пробуждения были хуже всего. Пока еще придешь в себя и поймешь, что в этом мире все с ног на голову!

Это немного подкашивает самые решительные намерения.

Впрочем, войти в очередной круг самобичевания она себе не позволила, настроенная сегодня внести ясность в свою довольно беспорядочную жизнь. И это вовсе не отменяло привычного распорядка. Встать пораньше. Негромко включить музыку на кухне. Приготовить завтрак. Разбудить Андрея и накормить.

Отвезти сына в сад. А потом — как на Голгофу. Туда, куда они несколько месяцев назад въезжали с Димой, вернувшись в Солнечногорск, чтобы начать новую жизнь в старом и родном городе их детства.

Машину припарковала под раскидистым кленом, где оставляла ее всегда. Сегодня здесь она планировала оставить ее уже насовсем.

Отпирать своими ключами не решилась. Все-таки это был Димин дом и больше уже не ее. И потому вдавила кнопку звонка, прислушиваясь к звукам внутри.

Дверь открылась не сразу.