Что происходило после, Нина Петровна помнила плохо — действовала на автомате.

Когда Арсен ушел на работу, она все еще оставалась в квартире. У нее хватало работы в шоуруме — весенняя коллекция на подходе, презентация на носу, выбор помещения в соседней области под новый магазин. Но она все еще оставалась в квартире, продолжая лихорадочно соображать, что делать дальше.

Ее мозг был устроен таким образом, что она не могла рефлексировать долго.

Когда-то, узнав о Ромкиной измене, она собрала чемоданы буквально за один день. И уехала, не слушая его извинений. Понимала она, что Моджеевский любит ее? Понимала.

Видела, что он страдает. Да он в ногах валялся, лишь бы простила. Но Нина была полна решимости довести все до конца, чтобы сделать ему еще больнее. Потому что с предателями по-другому нельзя. И пусть сама разве что не выла в подушку по ночам, но ей было крайне важно обесценить его так же, как он обесценил ее. Потому что он-то до самого развода считал, что она его просто пугает. Останься она тогда — это была бы его победа. А позволить ему победить Нина не могла.

Потом точно так же быстро она действовала, убирая Юлю и убеждая Богдана как можно скорее уехать в Лондон, надеясь, что, сменив обстановку, он скоро все забудет.

Она не рефлексировала. Она действовала — методично и быстро. Как артиллерист, который видит жирную цель и испытывает непреодолимый соблазн уничтожить ее, если она досягаема.

Она не рефлексировала, но прямо сейчас слишком четко осознавала — ничего не получится. Все без толку. Никакие суды в мире не избавят от буквы «Ю» в Бодином телефоне. Никакие адвокаты не найдут способа лишить ее родительских прав. И самое страшное — сам Богдан ничего этого не допустит.

Юля не ставила его перед выбором. Нина Петровна тоже пыталась его уберечь от необходимости выбирать. Но он сделал именно то, чего она и боялась. Он выбрал. Давно. В семнадцать лет, один раз и навсегда. Все остальное было зря.

А значит, этого самого мальчонку с голубыми глазами ей не видать, потому что она уже отстранена. Ее уже держат на расстоянии.

— Боже, глупость какая, — пробормотала Нина Петровна себе под нос и пришла в себя.

Стрелки на циферблате настенных часов показывали начало одиннадцатого.

А в папке был номер детского сада, в который водили мальчика. Андрея Дмитриевича Ярославцева. А еще у Нины была уверенность, что только там она и сможет на него посмотреть, ближе ее не подпустят.

Собралась она шустро. Еще шустрее — запрыгнула в машину, безо всякой привычной степенности и элегантности. И только по пути сообразила заехать в детский магазин. Купить что-то… внуку. Плюшевый заяц, который ей понравился. Забавный робот на пульте управления. Мешок конфет — разных, потому что она не знала, какие он любит.