…а ведь бывает, что бежишь от мечты.Днями, годами, что есть силы. До свиста ветра в ушах. До ощущения, что вот-вот упадешь.Потому что мечта кажется неправильной и совершенно недостижимой.Потому что исполнение мечты — причинит боль другим.И потому что мечта — это непозволительная роскошь, если ты — замахнулась на что-то, что тебе не по зубам.Юля Малич, хозяйка магазинчика винтажных украшений в городке возле моря, была слишком молода для скепсиса и прагматизма, но достаточно твердо стояла на ногах, чтобы признать: она трусиха, по глупости едва не променявшая свою мечту на рутину. Штука была в том, что на ногах она теперь стояла не потому что сама такая уж молодец. А потому, что оказалось, что и на мечту можно опереться. И эдак мир вокруг значительно меньше шатается.

— Мамочки! — услышала Юля свой голос почему-то на несколько тонов выше, чем требовала ситуация. Но вряд ли жизнь готовила ее к тому, чтобы столкнуться с ним прямо на лестнице, выскакивая из номера, в котором одевалась Женька. Фактически она задела его плечом и только потом поняла — кого задела. И собственная первая реакция (в виде детского «Мамочки!» и распахнувшихся в половину лица глаз) ненароком вышла из-под контроля. Уже в следующую секунду она осознала, что ей это совсем не нравится, и потому теперь торопливо пыталась исправить ситуацию — закрыть рот, опустить брови на положенный уровень от самого мыска волос, куда они подпрыгнули до этого, и выдохнуть. Желательно спокойно, одним разом, без дрожания.

Остановившись, Богдан бесстрастно оглядел ее с головы до острых кончиков туфель. А потом неожиданно широко улыбнулся и весело спросил:

— Это ты удивилась или испугалась?

— От неожиданности! — ответила Юлька, выровняв плечи и делаясь еще чуточку выше и стройнее. Впрочем, надо признать, выглядела она нынче неплохо. Узкое и короткое бледно-розовое платье с открытыми плечами и без рукавов сидело на ней, как влитое, привлекая внимание к высокой тонкой шее и острым ключицам. Лиф был удачно украшен оборкой, отчего даже могло показаться, что в этом месте у нее и правда есть грудь. Ноги же, ее бесконечно длинные ноги, казались еще длиннее из-за каблуков тех самых остроносых белых туфель, которые успел заметить Моджеевский. Волосы, завитые крупными локонами, были распущены по плечам, а макияж, немного ярче повседневного, делал акцент на глазах. И даже самой себе в зеркале она сегодня нравилась.

Впрочем, Моджеевский тоже был хорош… слишком… Один смокинг чего стоил.

Юля перевела дыхание и улыбнулась.

— Привет! — сказала она так, будто бы они тысячу лет знакомы и дружат.

— Привет, — кивнул он в ответ, сунул руки в карманы и проговорил с насмешкой: — Ты в следующий раз аккуратнее, еще покалечишь кого… А тут праздник все же.