– Отлично, это все, на что я мог рассчитывать. Благодарю вас.

Свет, струившийся на красное сукно, начал меркнуть, это означало, что разговор окончен.

Я уже совсем было повернулся, чтобы уйти, как вдогонку прошелестел слабеющий шепот:

– Нужно вышвырнуть пришельцев вон из нашего общего дома. Сделай так, чтобы они убрались прочь и никогда не посмели вернуться, Ступающий.

Сажа ожидал в коридоре, куда меня вытолкнула вдруг ожившая тьма, получившая плотность и объем. Ничего не говоря, Алхимик жестом указал на единственный освещенный коридор и зашагал прочь. Невольно оглянувшись назад, я успел заметить в последнем отблеске гаснущего настенного светильника ровную поверхность стены, из которой меня только что выкинуло наружу.

Давно полагаясь на внутреннее чутье, я просто пошел следом за удаляющейся фигурой доцента, как Сажу назвали те, кто, похоже, действительно всем заправлял в клане. Мы быстро поравнялись, коридор был достаточно широк и позволял пройти еще как минимум двум людям, если они станут с нами плечом к плечу. Облицовка стен, выполненная в советской манере, когда цементный раствор кладется «шубой», казалась совершенно новой. Нигде не было заметно трещин, следов сочащейся влаги или разводов плесени.

Через несколько минут, когда коридор повернул направо, Сажа нарушил молчание и тихо спросил:

– Как ты думаешь, Ступающий, у тебя есть шанс выбросить Вейт из нашего мира? Ты сможешь навсегда остановить вторжение?

Прежде чем ответить, я мысленно подивился той наивности, которая сквозила в вопросах и приказах самых просвещенных существ в Зоне. По крайней мере, до этого времени мне казалось именно так. Пока есть дверь, пускай даже заколоченная гвоздями или замурованная самым крепким цементом, в нее обязательно кто-нибудь постучится.

Ведь снаружи горит яркими огнями неоновая вывеска, что-то типа: «Если можешь, возьми». А во Вселенной точно есть те, кто уверен в своих силах. Даже сейчас, зная, что впереди ждет нешуточный бой, который станет последним для кого-то из артельщиков или меня самого, было четкое понимание цикличности происходящего. Пока есть нечто представляющее ценность, за права обладания будут драться насмерть. И закончится бой только в том случае, если сама дверь и то, что скрыто за ней, будет уничтожено. Другого пути нет. Однако вслух я этого не сказал, ведь воину не важно то, что будет после, он живет лишь настоящим.

– Сделаю все, что смогу, и еще немножечко того, что сделать не в силах. Или умру, пытаясь. Ты и твои профессора приняли меня именно поэтому, разве не так?

Сажа ничего не ответил, лишь эхо его тревожных мятущихся мыслей на миг окутало меня с головой. Мы молча проследовали до двери, где хозяева разместили моих артельщиков.