Да и потом первый год – точно. Пуританский образ жизни. Втихорца – хоть угуляйся. Но не напоказ.

А если серьезно – Питер подозревал, что и не на что будет. Яков уже один раз поскитался, думаете, второй раз к бегству не подготовится? Да он из казны все выгребет, что сможет! А что не сможет – то спрячет. Не выйдет у Джеймса Монмута веселого правления? И пусть. Зато не проиграет. Может, даже на трон сядет.

Что будет с Англией?

А вот это Питера (Петра Васильевича Кроткого) вообще не волновало. Что-то Англия в заботе о сопредельных странах замечена не была, скорее – в хищническом желании то порвать, то урвать. Вот и не жалуйтесь, когда вам чужие слезки отольются.

Второе сражение, решившее судьбу Англии, состоялось под Лондоном.

Примерно пятнадцатитысячная армия повстанцев против двадцати тысяч королевской регулярной армии. И тут уж на яд уповать не приходилось. Так что…

Питер заранее подготовил для себя и Монмута пути отхода. Коней, деньги, сопровождение. Знай он, что то же самое сделал Яков, посмеялся бы. И еще больше, когда узнал, что вместе с казной король вывез из Лондона и Анну де Бейль.

Две армии сошлись с утра.

Первыми атаковали солдаты Якова. Начался обстрел, в сторону ополченцев полетели ядра. Те ответили выстрелами. Пушек у них было намного меньше, зато боевого духа хватало. Кавалерия Якова ударила в бок армии Монмута, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не предательство.

Ну, или… что потом напишут летописцы?

Что ван Батон вонзил клинок предательства в спину своему королю? Или что он перешел на сторону законного правителя?

В самый неподходящий момент полк ван Батона ударил во фланг войскам Якова. Увидев, что ему грозит поражение, его величество Яков развернулся и доблестно ретировался, оставив свои войска сражаться. Монмут смял остатки сопротивления и вступил в Лондон. Где и короновался спустя два месяца.

Яков бежал в Шотландию и принялся организовывать там второй фронт.

Испанцы с португальцами перекрестились и усилили освоение колоний. Заодно подкинули денег Ирландии, которая тоже отделилась под шумок. Добрые ж католики, грех не помочь!

Уэльс бунтовал, но пока не отделялся. Впрочем, Монмуту от этого было не легче. В казне мышь повесилась от отчаяния, денег нет, а взять их можно только с народа. Повышать налоги? Это бунт…

Так что Джеймс сделал гениальный в своей простоте ход.

Он честно рассказал все народу. Мол, так и так, Яков, гад, удрал со всей казной, так что сейчас даже казначею украсть нечего. А потому – в стране пуританский режим. Ни балов, ни праздников.

И популярность себе поднял, и войска Якова теперь лупили в хвост и в гриву. Какое там возвращение?

Людовик очень сочувствовал и даже помогал деньгами, но – увы.