Быстро перечитав ещё раз малёк Ольге, он завернул в него Соломину малявку и, отправив, сел писать ответ смотрящему.

Перечитав малявку Протас улыбнулся уже более естественной улыбкой. Быстро запаяв её, он подошёл к кормушке как раз в тот момент, когда её открыли для раздачи хлеба.

— В любую хату напротив закинь, — протянул он малёк холопу. Смена сегодня была отвязанная и к тому же корпусной был на подхвате, но холоп всё равно с опаской оглянулся, прежде чем брать малёк. Протас подождал, пока он его закинул в сотую камеру и лёг спать.

Шаповалов пришёл на работу пораньше.

До проверки оставалось ещё немного времени и он решил навестить в отстойнике Плетнёва. Вчера вечером к тому закинули троих человек с этапа, поэтому в отстойник он заходить не стал, а вызвал его на продол.

— Ну, что хочешь сказать, что и сегодня ничего не было? — сходу спросил он Плетня, даже ещё не зайдя за угол, да ещё с таким видом, как будто точно что-то шло и он знал об этом.

— Почему? Было, — с улыбкой ответил Олег и протянул оперу малёк на Ольгу Ш. с х 87. Он даже не понял, что кум брал его на пушку. Да и ему было всё равно, осведомляют опера из хаты об отправке или нет.

Нужные ему мальки шли уже очень редко и Олегу не составляло труда изъять их, пока в отстойнике не было так много глаз, как при хабаровском этапе.

— Молодец, — равнодушно похвалил его Шаповалов, беря малёк, — иди.

Не дождавшись, пока Плетня закроют обратно, он прошёл в свой кабинет и сразу вскрыл малёк, ожидая после нескольких дней молчания Протаса услышать от него в адрес Ольги кучу признаний в тоске или уже в любви. Но прочитанное заставило его взвыть от досады.

Он столько времени и сил потратил, чтобы не дать связаться с ней Протасу, когда опасность была совсем в другой стороне.

«Солома, чтоб его, — с досадой думал Шаповалов, — ведь ему даны большие полномочия. Дунаев может даже свиданку ему организовать у себя в кабинете или даже в холопской свиданочной».

Ему сначала не хотелось верить в это, но малява Протаса была написана так, как будто он действительно всё знает и хочет уберечь Ольгу от смотрящего, которому она нужна якобы только для секса. Но с чего он это взял? Шаповалов развернул второй малёк, который был в первом.

С первых же строк его руки начали дрожать. Эти уголовники, оказывается, используют девушку в свих похотливых целях. «Но Ольга, — схватился за голову кум, — нет, не-ет, не может быть, чтобы это она сама лезла под него. Такая девушка не может быть обычной похотливой шлюшкой, как пишет Солома». Ему не хотелось верить, что Ольга, которую он уже, наверное, любил и даже боготворил, была такой. Он вспомнил её лицо, голос, манеры и смотря в малёк отрицательно качал головой.