Первой же мыслью было, что это Гера как-то договорился с корпусным и устроил арестанткам и малолеткам этот праздник. Но потом Бандера отбросил эту мысль, искоса взглянув на стоявшего и боязливо озирающегося во все стороны Геру, с одной стороны мог появиться корпусной, с другой ДПНСИ или ещё кто-нибудь. Было видно, что он сам не знает о том, что здесь происходит. Бандера попытался сосредоточиться на поиске Ольги, но дальние шконки у окна были загорожены ширмами и оттуда доносились только женские стоны. А среди тех женщин, что сидели ближе по шконкам и тоже с широко открытыми, но не от удивления глазами смотрели на эти зрелища, Ольги не было.

Это было видно сразу, потому что эти не трахались в силу своёго возраста или ужасного внешнего вида. И Бандера напряжённо смотрел в сторону ширм, пытаясь разглядеть там знакомый силуэт. В этот момент шок удивления начал проходить и его стало одолевать уже чувство необузданной ревности, ведь она тоже могла там заниматься сексом.

— Время, — вполголоса, но настойчиво сказал ему Гера, хлопнув по своей ноге дубинкой.

Не отрываясь от глазка Бандера вскинул руку с растопыренной пятернёй, давая понять, что ещё пять секунд и всё.

Но прошло ещё десять секунд, а Ольга так и не показалась. Он с болью в груди готовился увидеть, что сейчас она вылезет из-за ширмы разомлевшая с каким-нибудь малолеткой, но этого пока не произошло.

— Всё, время, — опять напомнил Гера уже более настойчиво.

Бандера опять вскинул руку уже с двумя пальцами, но в ответ услышал шаги не выдержавшего и направившегося к нему Геры. И как раз в это время ширма, загораживающая верхнюю шконку по правой стороне откинулась, и он ясно увидел спускающуюся вниз Ольгу.

Она была одна и держала в руках исписанный листок бумаги. Бандера только успел заметить, что вид у неё был спокойный, но рассмотреть её дальше ему не дал Гера.

— Всё, Виталь, пошли, — схватил он его за руку и потянул.

Бандера всё же успел осторожно опустить пластинку глазка, чтобы она не щёлкнула и прыжками на цыпочках побежал к стакану. И только когда Гера закрыл его, он смог перевести дух. То, что Ольга выглядела спокойно, как будто её не интересовало происходившее в камере и возможность поиграться с малолетками, успокаивало его и даже внушало ещё большее уважение и почитание к ней.

Но увиденная там картина всё ещё действовала на него, его сердце сильно билось и дышал он прерывисто, настолько сильным был шок он неожиданности. За все годы, проведённые в тюрьмах, он слышал только три подобных истории, и никак не думал увидеть такое здесь, где женщины, как и во многих тюрьмах, находились в изолированном аппендиците.