— Да, — Слай нажал на кнопку, активируя демонстрацию экрана, и перед хэдхантером развернулись несколько фотографий, явно нарезанных с видео.

С первой же фотографии на Рэйзера угрюмо взглянули внимательные серые глаза, и хэдхантер вздрогнул, невольно сжимая руку в кулак. Да ну! Не может быть!

Может. Крепкая, спортивная фигура, короткий ежик темных волос, упрямый взгляд, едва различимая полоска шрама над левой бровью…

Рэйзер незаметно выдохнул, спуская внезапно сковавшее тело напряжение, и взглянул прямо в камеру.

— Берусь. Сбрасывай инфу, координаты и задаток.

— Ты даже не спросишь, как его зовут? — удивленно поинтересовался Слай.

— Мне это не нужно. Я знаю его имя, — хэдхантер постарался, чтобы голос звучал все так же ровно. Получилось с трудом. — Все, давай. Жду. До связи.

— До связи, — кивнул явно довольный Слай и отключился.

Рэйзер задумчиво помассировал шею, глядя в опустевший экран. Через пару секунд динамики терминала булькнули оповещением о входящем сообщении. Хэдхантер развернул письмо, и замер, подавшись вперед и всматриваясь в почти забытые, но такие знакомые черты лица.

— Ну, здравствуй, Алтай. Давно не виделись, — тихо проговорил Рэйзер, и хищно улыбнулся.

Просидев так еще некоторое время, он, наконец, свернул фотографию, открыл текст с сопроводительной информацией и погрузился в ее изучение.

Говорят, перед глазами стоящего на пороге смерти человека проносится вся его жизнь, будто голофильм, поставленный на ускоренное воспроизведение. Возможно, так и есть. Показать славные победы, напомнить о достижениях, доказать, что жизнь прожита не зря… Неплохая попытка подсластить пилюлю, на самом деле, одобряю. Вот только мой бьющийся в агонии мозг по непонятной причине предпочитал показывать мне исключительно кошмары.

Короткая передышка, сопровождающаяся бесконечным падением в холодную тьму, и новый видеоряд.

Новая передышка. Падение продолжается. Я падаю так долго, что угасающее сознание решает, будто пытка прекращена. Но нет. Это лишь начало. Новые картинки мелькают дьявольским калейдоскопом, мне хочется кричать, глядя на них, но мертвые безмолвны.

Пауза. Падение в пустоту, которое начинает восприниматься, как благо. А потом дьявольский калейдоскоп делает новый оборот, начиная все сначала.

Может быть, это и есть ад? Когда из памяти вычищают все воспоминания о добром, светлом и радостном, без конца показывают самые страшные моменты жизни, и пытаются убедить, что вся она и состояла только лишь из боли и страданий? Очень похоже.

Иногда мне казалось, что я могу все это прекратить. Что стоит только немного напрячься — и я отброшу кошмары и вынырну, наконец, из ледяной бездны. В эти моменты даже начинало казаться, что на самом деле я не умер.