По крайней мере, от той его части, которая касается хирургического вмешательства и перехода на силовые ковырялки вместо нормального оружия. Однако вас сдавать мне тоже не с руки. Скайлер меня спасла и выходила, кто знает, что со мной было бы, не вытащи она меня. А я помню добро.

— Алтай, боюсь, ты не понимаешь, — Вихо грустно улыбнулся, будто расстраиваясь от того, что приходится пояснять по второму разу. — Я вижу, что ты нормальный парень, и вижу, что твои намерения чисты. Но, понимаешь, это не зависит от твоего желания. Даже если твои импланты сейчас повреждены, при первой синхронизации с системой она снимет всю информацию напрямую из памяти, используя нейропроцессор.

Ты не сможешь ничего утаить от системы. Потому…

— Так, док. Я тебя слушал — теперь послушай и ты меня. А заодно я разрешаю тебе слегка забраться ко мне в башку. Ты ведь сможешь считать, правду я говорю, или обманываю тебя, верно?

— Да, — удивительно, но доктор выглядел несколько растерянным.

— Ну, значит, слушай, — я встал, плеснул себе заварки из чайника, долил кипятка, и снова уселся в кресло.

— Вы уверены, что все это безопасно? — я с сомнением посмотрел на весьма странную конструкцию, в которой мне предстояло провести ближайшие пару часов.

Выглядела она, как безумный гибрид стоматологического кресла и средневекового пыточного орудия. Технологичные механизмы и приборы здесь соседствовали с прочными металлизированными ремнями, и когда я пытался представить, что должен испытывать «пациент», чтобы для его удержания потребовались такие фиксаторы, мне становилось не по себе.

— Нет, — честно ответил Вихо. — Мы имеем дело с неизвестной тварью инопланетного происхождения, созданной для порабощения и перестроения человеческого организма.

В чем здесь вообще можно быть уверенным?

Я кисло ухмыльнулся. Ну да, ну да…

После моего рассказа док долго сидел в раздумьях, потом отправил меня к себе, вызвав Скайлер и Ингвара. Видимо, хотел сравнить детали, попытаться поймать меня на мелочах. Не вышло. В итоге, он согласился мне помочь, не требуя моего вступления в ряды изгоев и не прибегая к крайним мерам. Ну и следующие несколько часов для меня слились в сплошную череду исследований.

Я сдавал все возможные виды анализов, лежал в спектральном томографе, в меня тыкали иглами и щупами, брали мазки и соскобы… Затянулось это все часа на четыре, в течение которых Вихо то восхищенно вскрикивал, то что-то озадаченно бормотал под нос. В результате он заявил, что уверился в успешной нейтрализации негативного воздействия гребаной сколопендры, мы почти приступили к процедуре, и вдруг — «в чем здесь вообще можно быть уверенным?». Прекрасно, просто прекрасно.