Кажется, она все-таки чувствует к нему что-то, потому что после одного серьезного разговора с Сашей, она забросила свое милое хобби и больше не ворует, хотя ручаться я, конечно, не могу. А еще они собираются жить вместе.

После того, как я отдалась умелым рукам парикмахера и визажиста, я, не без помощи подруг облачилась в белоснежное одеяние с пышной юбкой и корсетом. Кстати, все присутствующие в доме сказали мне с умилением, что я очаровательна и прекрасна. Я не поверила. Однако слезы, выступившие на глазах у мамы и, кажется, даже у папы и деда, поколебали меня в моем неверии, и я понеслась к большому зеркалу в свою комнату.

Там меня, во все глаза себя разглядывающую и отчего-то улыбающуюся, встретил старший брат. Он только пару дней назад получил внеочередное звание за какую-то там важную операцию, и теперь был важен, как царь-завоеватель.

– Жалко мне Дениса, конечно, – сказал Федька, поугорав вволю над моим внешним видом и позлив. – Но что поделать, он сам тебе предложил за него выйти. Мазохист он все-таки, да, Машка?"

"– Ты даже в такой день глупости несешь, – огрызнулась я, в который раз проводя пальцами по белой пышной ткани.

– Мне положено. Я – …

– Идиот.

– …старший брат.

– Ну, это одно и то же.

Мы глянули друг на друга и заржали в голос. Федька сделал неслыханное – обнял меня, осторожно, чтобы не дай Бог не повредить прическу. Он ничего не сказал, только похлопал по спине, отстранился, улыбнулся и достал бархатную сиреневую коробочку. Достал оттуда легкий тонкий браслет из белого золота с обаятельными маленькими зелеными камешками и протянул мне.

– Вот, это тебе, – сказал он просто, вручил мне подарок и ушел быстрым шагом, стараясь не глядеть мне в лицо и пряча свое. Я с изумлением стала разглядывать украшение.

«Нашей всегда маленькой девочке Машеньке. На счастье. Отец, дед, брат».

На глазах моментально появились непрошеные слезы, а сердце сжалось до размера атома. Я сглотнула и слегка дрожащей рукой надела браслет на запястье, не заботясь о том, что украшение не подходит к платью, серьгам и кольцу. Хотелось догнать Федьку и уже самой его обнять, но я сдержалась и, последний раз улыбнувшись себе в зеркало напротив, сказала:

– Спасибо вам.

Картина напротив меня – сейчас с изображением Венеры – игриво подмигнула.

Она почему-то напомнила мне Ольгу Князеву. Я очень редко виделась с ней, а вот с Димкой не встречалась с окончания университета. С Олей мы так и не стали подругами – слишком уж мы разные, хотя я до сих пор сильно уважаю эту девушку, а еще я очень скучаю по Чащину. Для меня он навсегда останется другом и вторым братом. Дима почти год или полтора после того случая с Никитой игнорировал Ольгу, явно считая себя ужасным другом и во многом обвиняя.