А потом Ланде неожиданно заболел, и его родной отец – кстати говоря, очень заботливый – тут же предложил Ангелине, чтобы их сын некоторое время пожил в Норвегии, дабы прошел отличное медикаментозное лечение в закрытом элитном санатории. Заодно мальчик мог бы выучить языки – в том числе и норвежский, да и вообще приобщиться к культуре родины отца. Ангелина, скрепя сердце, согласилась, и в результате Микаэль вернулся домой только лет в двенадцать. Он полностью выздоровел, сильно вытянулся и похудел, зато вместе с отцом-музыкантом объехал кучу стран, выучил несколько языков и на норвежском изъяснялся лишь с едва заметным акцентом.

Саша за это время тоже изменился – вырос, окреп, стал слушать панк и начал курить. Ситуация изменилась – теперь сильнее был не ставший утонченным спокойный Ланде, а наглый взрывной Черри, который, как оказалось, помнил кучу детских обид. Сводные братья оказались полнейшими противоположностями, постоянно ругались и спорили, и редко кому рассказывали, что живут под одной крышей.

Марина, правда, уже знала об этом – пару часов назад Ланде поведал ей странную историю их семьи.

– Мамочка, – внимательно посмотрела на подругу Маша. – Ну что случилось? Что там с Черри? Хочешь, я поговорю с ним?

– Нет, не надо. Не надо. Я и так все поняла, – отозвалась брюнетка.

– Точно?

– Точно.

– А ты на вечеринку-то поедешь?

– Думаю, да, – тряхнула черными волосами Марина. – Я хочу повеселиться. А ты, давай, рассказывай, как у тебя со Смерчем?

Маша счастливо улыбнулась и негромко, хихикая, стала что-то говорить подружке, а после они все вместе двинулись на стоянку, где повстречали еще нескольких старых знакомых.

– Приве-е-ет! Кого я вижу! Почти что сестренка! – вынырнул из толпы хорошо знакомый мне длинноволосый здоровенный парень с улыбкой от одного проколотого уха до другого.

– Эль! – обрадовалась я. – А ты что тут делаешь? Завтра же у Насти и Федора свадьба!

– На фесте тусуюсь, – отозвался он и хмыкнул. – А ты я вижу, тоже дома не сидишь, к свадьбе не готовишься! Ну на самом деле я уже собираюсь домой. Во-первых, я должен быть дома как штык к утру, а то мать убьет, а во-вторых, со мной очаровашка.

Эй, ангел! – и Эль вытащил за руку очень и очень недовольную Ингу, белые длинные волосы которой стояли едва ли не дыбом.

– Инга? Ты что тут забыла? – поднял левую бровь Смерч, глядя на свою родственницу.

– Что? Музыкой я наслаждаюсь. Этим… роком любимым. – Отозвалась она сердито, хотя тот прекрасно знал, что правильная Инга предпочитает классику и шведский поп. – Не видишь что ли? Денис!! – заорала она вдруг на брата.