Нет, какова нахалка!

Не отдавая себе отчета в том, что взбирается по стене, причем практически на одном усилии воли, и, отринув все мыслимые законы гравитации, к моменту окончания своего пути Юмирай сумел взять себя в руки и не накинуться на Викторию сразу. Все-таки за последние тринадцать лет он научился контролировать свои эмоции, так что непоправимого не произошло.

Он даже смог подобраться к ней практически вплотную, причем незамеченным, и сесть четко позади, уговаривая себя, что сначала выяснит причины, по которым она рискнула нарушить его прямой приказ в целом и взобраться на крышу в частности.

И тут она тоскливо и невероятно протяжно вздохнула, а затем начала пятиться. О Мироздание! Она издевается?!

– Что за… – вздрогнув всем телом, когда задела его ногами, совушка настороженно обернулась и, резко побледнев, прошептала: – Доброе утро…

– Да, невероятно доброе.

Юмирай старательно подавлял так и рвущийся наружу сарказм и пытался не скользить взглядом по телу, бесстыже обтянутому штанами и футболкой, но делать эти два дела одновременно почему-то не мог.

А может, не хотел…

И в итоге увиденное само собой облеклось в слова:

– А виды какие потрясающие… Да, утро определенно доброе.

После, взяв себя в руки и пытаясь поговорить с Викой на равных, уже через пару минут Юмирай понял, что весь его план летит в бездну. Как она на него смотрела! Как она с ним разговаривала! А как в это время возмущенно пыхтела!

Бросок произошел сам собой, потому что такова была суть отца-демона: только подчинение, только доминирование! А ее откровенное противостояние и абсолютное отрицание авторитета снова сорвало все запреты и обещания самому себе быть терпеливым и стойким.

И в итоге…

Как ни странно, но в чувство его привел стон самого настоящего наслаждения, и издавала его девушка, лежащая под Юмираем на крыше особняка. Демоны преисподней! Как он мог?!

– Э-э-эй? – возмутившись, когда он резко остановился, а затем не менее резко отстранился, при этом оставшись сидеть на моих ногах, я заслонила глаза рукой, потому что восходящее солнце било прямо мне в лицо, и тут же сердито поинтересовалась: – Не поняла? Чего сидим, кого ждем?

Ой… Кажется, я сказала немного не то.

Прищурившись и с некоторым удивлением разглядывая его абсолютно черные глаза (белки были черными тоже) и крайне недовольное выражение лица, я уже более настороженно уточнила:

– Юмирай, в чем дело? Что-то не так?

Вместо ответа он одернул мою футболку, задравшуюся аж до груди, встал, поднял меня, причем делал это все молча, а затем схватил за руку и попытался потащить за собой.