Если ему было что-то нужно от какой-то из школ, он прибегал к самым безыскусным методам: резне и истреблению всех её последователей, а затем попросту забирал желаемое. Едва ли он потратил целых два дня на окучивание хребта Цанцюн лишь потому, что у него не нашлось занятия поинтереснее, – скорее, он и вправду чего-то ждал.

А именно, чтобы сюда явился сам Шэнь Цинцю.

Его кулаки сжались сами собой.

– Приступай, – велел Ло Бинхэ.

– Гм? – Мобэй-цзюнь выступил вперёд, но неожиданно остановился: – Я уже достаточно дрался.

Очевидно, эти самые разбросанные в художественном беспорядке и вонзившиеся в стены сосульки были делом его рук.

– Так выбери вместо себя кого-нибудь другого, – милостиво распорядился Ло Бинхэ.

Мобэй-цзюнь кивнул. Запустив руку за спину, он вытащил на свет божий прятавшегося за ним человека.

Приподняв его за шиворот, будто котёнка, он швырнул его в центр зала между двумя противоборствующими сторонами. Шан Цинхуа с трудом поднялся на ноги, сотрясаясь от страха. Казалось, при виде него адепты хребта Цанцюн готовы были метать молнии.

И не только они: Шэнь Цинцю сам готов был плевать огнём в это вероломное Верховное Божество, этого недоделанного эксперта Сян Тянь Да Фэйцзи!

Ци Цинци тотчас выхватила меч с воплем:

– Шимэй Ци, прошу, не надо браниться и размахивать мечом, – выдавил заискивающую улыбку Шан Цинхуа. – Вы так красивы, и, веди вы себя хоть немного поженственнее…

Как и следовало ожидать, подобное замечание возымело прямо противоположный эффект: кипя от злости, Ци Цинци сделала яростный выпад в его сторону:

– Сейчас я покажу тебе, кто тут шимэй!

Шан Цинхуа еле успел увернуться от её удара, вновь укрывшись за спиной Мобэй-цзюня, однако тот безжалостным пинком отправил его обратно.

– У меня, знаете ли, тоже выбор был невелик, так что не надо вешать на меня всех собак, – запричитал Шан Цинхуа. – А сражаясь с адептом собственной школы, вы лишь ославите себя в глазах окружающих…

От этих слов Шэнь Цинцю лишился дара речи: выходит, Шан Цинхуа был куда более беспардонным, чем он был в состоянии себе представить. Это же надо ляпнуть такое в подобный момент – тут надо быть воистину… бесстыжим.

– Это с тобой, что ли? – огрызнулась Ци Цинци. – А те адепты хребта Цанцюн, что погибли или пострадали по твоей вине на собрании Союза бессмертных, разве они не были твоими собратьями по школе? Неужто для того, кто с потрохами продался демонам, существуют собратья в мире людей? Ты явился сюда бесчинствовать вместе со своим богомерзким господином, – и после этого осмеливаешься говорить мне о братстве?!

Потрясая мечом, она принялась гонять Шан Цинхуа по залу, будто воспроизводя сцену из какого-то водевиля, и сердце Шэнь Цинцю взлетало и падало вместе с клинком Ци Цинци.