Можно было, конечно, предположить, что эти пистолеты – всего лишь игрушки, но я гнала от себя эту мысль, ведь эти русские такие сумасшедшие, что вполне могут дать детям в руки боевое оружие.

Флоренс Найтингейл ввалилась ко мне в комнату в растрепанном виде, с заложенными за голову руками; глаза выкачены, в углу рта струйка слюны. А следом за ней Ася с Митей, но, Боже, в каком они виде! до предела суровые, с обнаженными пистолетами наперевес… При этом у Аси правое ухо наливается красным, будто его только пытались вывернуть наизнанку…

Так! Переглядываюсь с заглянувшими ко мне «на огонек» мисс Зул, Никой-Коброй, Анастасией и… Лилией, появившейся в самый последний момент.

Мол, это что еще за явление? Я уже хотела было задать кучу риторических вопросов, но тут Ника-Кобра взяла инициативу на себя.

– Профессор! – произнесла она шипяще-свистящим голосом, будто настоящая кобра, – изволь объясниться, почему вы с Матильдой тычете в спину этой женщине своими пистолетами?!

– Она это… – смутился Митька, – Матильду за ухо схватила! а та всего лишь сказала, что ее ждет Анна Сергеевна.

И лицо у нее тогда было такое злое, будто она нас всех ненавидит. А боец Матильда была при исполнении, а эта мымра как бы вообще пленная… Ну не драться же мне с ней. Я ее вообще пристрелить хотел, но Матильда сказала, что не надо. Мол, это у нее так же, как было у Мэри – не по своей воле, а из-за одержимости, поэтому надо привести ее сюда разбираться.

– Матильда, – спросила Ника-Кобра, – это так?

– Да, так, товарищ сержант, – подтвердила Ася, щупая свое ухо, – я ей только сказала, что ее ждет Анна Сергеевна, а она сразу давай меня трепать за уши – точно как наша воспетка когда-то, там, в детдоме…

– Устав внутренней службы, – неожиданно сказал Митька, – статья тринадцать.

Нападение на военнослужащего при исполнении им служебных обязанностей…

– Молодец, Профессор, – кивнула Ника-Кобра, – вспомнил наконец-то. И ты, Матильда, тоже молодец. Как только эта нарушительница начала выполнять ваши команды, стрелять ее стало не за что. А сейчас мы будем разбираться уже с самой госпожой Найтингейл.

Пока шел этот разговор, мисс Найтингейл стояла перед нами с заложенными за голову руками, и на лице у нее было примерно такое же выражение, как у загнанной в угол крысы, готовой кинуться на своих обидчиков – и без того некрасивое, оно исказилось в гримасе злобы; глаза прищурены, зубы оскалены…

– Погоди, Ника, – сказала я, – дай сначала попробовать мне.

Но будь наготове – если она действительно одержима, это может быть достаточно опасно…

– Я сейчас! – тихо пискнула Лилия и растаяла в воздухе.

Куда? И к гадалке не ходи, что за отцом Александром.