- Мисс Сэнд, - обратился к ней Гилберт Фонтли, - как мы можем уговорить вас спеть?

В ее глазах вспыхнул сильный испуг:

- Мистер Фонтли - настоящий любитель музыки, - вмешалась мать семейства, похлопав супруга по руке. - Как и я. Мисс Сэнд, нам было бы очень приятно послушать ваше пение. Сделайте же нам одолжение, дорогая! Тут и фортепиано есть.

- Но... - Минерва сглотнула и произнесла слабым голосом: - Я не могу.

Она обвела взглядом переполненную комнату. В такой маленькой деревушке, как эта, столовая местной гостиницы служила еще и трактиром. Сейчас здесь находилось более тридцати душ: одна половина из которых была остановившимися на ночлег путешественниками, а другая - местными жителями, наслаждающимися кружечкой пива с приятелями.

Юная мисс Летти тоже присоединилась к остальным:

- О, пожалуйста, мисс Эм, спойте же для нас!

- Давай, Эм! - весело воскликнул Колин. - Всего одну-две песни.

- Но, братец, ты же знаешь, что я больше не пою после той ужасной истории с многоножкой, кокосом и... похищенными рубинами, - отозвалась Минерва и, понимая, что виконт может потребовать подробностей, поспешила добавить: - Которую мы над могилой наших родителей поклялись никогда больше не вспоминать.

Пэйн улыбнулся и подумал, что кажется, она уловила нужный настрой.

- Это так. Но ведь сегодня мой день рождения, а ты всегда в этот день делаешь для меня исключение.

- Ты же прекрасно знаешь, что сегодня не...

- Так сегодня ваш день рождения, Сэнд? - Заглушил возражение Минервы возглас мистера Фонтли. - Что же вы не сказали? Мы должны выпить за ваше здоровье! - Пожилой джентльмен подозвал служанку и заказал херес для всей компании.

Когда перед всеми поставили стаканы, Минерва с нажимом обратилась к виконту:

- Но, братец, ты ведь никогда не пьешь спиртное.

- Я пью его только на мой день рождения. - Он отсалютовал стаканом и выпил вино.

"Сестрица" издала возглас досады.

- Прошу вас, спойте, мисс Эм, - снова попросила Летти. - Так хочется немного музыки. Да еще у мистера Сэнда день рождения.

Все Фонтли тут же присоединились к уговорам.

Минерва повернулась к Пэйну и сказала лишь:

Ее распахнутые темные глаза неистово молили о пощаде. "Не заставляй меня это делать", - словно говорили они.

Виконт почувствовал угрызения совести, но все-таки не вступился за мисс Хайвуд. Он распознал уже знакомое выражение ее глаз: в них всегда вспыхивала такая дикая, отчаянная искра перед тем, как Минерва совершала что-то удивительное.

- Хорошо. Я спою, - согласилась она, подняла стоящий перед ней стакан с хересом, осушила одним глотком и решительно шлепнула его на стол. Затем, опершись ладонями о столешницу, она встала и медленными твердыми шагами направилась к фортепиано.