- Как вам удалось ускользнуть? - спросила Минерва.

- Благодаря Элспет и ее армии - они обеспечили мне отступление. Но нам еще угрожает опасность. - Тяжело дыша, Колин кивнул в сторону стоящей неподалеку хижины. - Туда.

Это нельзя было назвать нормальным жильем - просто тесная хибарка, служащая временным кровом для пастухов, пригоняющих свои стада на местное пастбище. Сегодня она пустовала. Наверное, всех овец закрыли в загонах, чтобы пастухи смогли повеселиться на ярмарке.

Колину пришлось нагнуться, чтобы пройти в невысокую дверь. Внутри обнаружилась небольшая кухонная плита, лампа, а также несколько посохов и другие пастушьи принадлежности.

И еще там была узкая кровать.

Тяжело дыша после долгого бега, Минерва нашла огниво, зажгла лампу, осветившую хижину желтым светом, а затем повернулась к Пэйну и сказала:

- Знаете, а ведь сегодня - мой день рождения.

- Ну, не совсем. - Минерва, не сдержавшись, хихикнула. - Но случись так, я бы посчитала его своим лучшим днем рождения. Колин, вы были бесподобны!

- А вы держались потрясающе. - Виконт обнял спутницу за талию и громко вздохнул. - Вы потрясающая.

От этой похвалы по ее коже побежали мурашки.

Но когда Пэйн привлек Минерву к себе, то почувствовал странную круглую помеху между ними. Он озадаченно нахмурился.

Минерва, рассмеявшись, отстранилась, вынула этот загадочный предмет из кармана верхней юбки и показала Колину.

- Я сберегла для вас персик.

Он посмотрел на фрукт, потом на нее.

Она задрожала всем телом, ощутив разгорающийся между их телами жар, различив голод в глазах Пэйна, понимая, что это вовсе не урок и не эксперимент ради удовлетворения научного интереса. И уж точно это не притворство. Всё по-настоящему.

Колин начал медленно, мучительно медленно наклоняться к ней, заставляя Минерву тянуться навстречу, жаждая прикосновения его губ. Наконец он обхватил ладонью ее затылок и завладел ее ртом в глубоком, страстном поцелуе.

Минерва уронила персик на покрытый соломой земляной пол, чтобы прикоснуться к Пэйну. Они целовались, крепко обнявшись, запустив пальцы друг другу в волосы, сталкиваясь языками. И всё же поцелуй казался им недостаточно глубоким, обоим хотелось прижаться друг к другу еще теснее.

Соски Минервы напряглись. Она чувствовала, как ей в живот упирается твердая выпуклость возбужденной плоти.

Разум начал понимать то, что уже давно знали их тела: есть лишь один способ удовлетворить это влечение, достичь горячо желанной близости.

Колин провел языком по шее Минервы.

- Я хочу заняться с вами любовью.

От дерзкого, недвусмысленного заявления по ее венам разлилось пламя: жаркое, мощное, всепоглощающее.

Для отказа можно было найти дюжину причин. Но всё это были причины, о которых Минерве напомнили бы мать, сестры, другие благородные дамы.