Вот тут мы и выходим на господина Воропаева… надо же, а я ломал голову – с кем Джеймс Мдваби собирается вести переговоры?

– То есть ты хочешь сказать, что Воропаев приехал из Женевы, чтобы заключить договор с этим африканским генералом на поставку партии этой своей электроники?

– Ну, во всяком случае, то, что ты мне рассказал, вполне согласуется с таким предположением.

– Но для чего ему было лететь сюда? Разве он не мог встретиться с этим африканским генералом в Женеве?

– Не мог. Джеймс Мдваби не может появиться в Швейцарии – там его тут же арестуют по ордеру международного суда.

Рудик снова достал свой смартфон, набрал на нем какой-то номер и проговорил:

– Это я. Срочно покупай акции «Селтеко». Да, покупай, по любой цене… да, сведения точные. А «Аменвел» продавай. Да, продавай весь свой пакет.

Закончив разговор, Рудик отключил телефон и снова обратился к Маркизу:

– Извини, я должен был срочно позвонить своему брокеру. То, что ты мне рассказал – очень ценная информация, так что еще неизвестно, кому из нас оплачивать сегодняшний обед.

– Нет, об этом не может быть и речи! Я пригласил тебя, мне нужна была твоя консультация – значит, обед за мной.

– Ну ладно, если уж ты так настаиваешь… кстати, рыба здесь действительно очень вкусная!

Лола открыла дверь и вошла, высоко держа голову и надменно глядя перед собой. Это смотрелось бы отлично, если бы не было пятна на боку и разрезанной сумки, а самое главное – если бы на ногах ее были дорогие туфли. Лола, конечно, сумела бы пройти как королева и в домашних тапочках, но это не входило в ее задачу.

Девушка, сидевшая за стойкой, подняла голову и уставилась на нее в недоумении. Затем, несмело улыбнувшись, вежливо спросила, чем она может помочь.

Лола уверенно ответила, что пришла по поводу работы, но, вспомнив, что нужно держаться по-другому, мгновенно стушевалась.

Нужно отдать должное девчонке за стойкой, в ее лице Лола не нашла и капли злорадства. Видно, прав был Маркиз, эта Мила неплохая, невредная девушка. Так, конечно, ничего особенного, обычная офисная мышка.

– Тогда вам нужно к Евгении Ивановне, – сказала Мила, – я сейчас узнаю.

В отличие от Милы, Евгения Ивановна сразу все про Лолу поняла. И в глазах ее за очками выразилось величайшее презрение.

Дескать, лет тебе за тридцать, а как была дурой, так и осталась. Была бы поумнее, то и денег бы сумела как-то отложить на черный день, и специальность какую-то полезную получить.

Лола молча протянула ей паспорт, та посмотрела прописку, потом подняла глаза на Лолу, ожидая объяснений.

– Я в разводе, – нехотя произнесла Лола.

Евгения Ивановна сняла очки и посмотрела на Лолу в упор. Раз в паспорте отметки нет, стало быть, и брак не регистрировала, жила с любовником. И на что только рассчитывала? Как есть дура.