Но если бы только это! Водил в мою квартиру эту особу… эту тварь белобрысую… видно, хотел на нее произвести впечатление… у меня же квартира большая, и евроремонт, и обстановка, все как положено, вот он ее и водил, эту крысу белую…

– Еще бы не точно! Везде ее следы! Везде ее белые волосы! И в ванной, и в спальне… Опять же соседи постарались, доложили, как только я приехала, что чуть не каждый день она к нему приходила – долговязая да белобрысая… сами знаете, как некоторые любят ближнему гадость сказать… а цветы все засушил. Хоть бы раз полил! Особенно герань жалко, такая у меня герань была хорошая… остались одни только кактусы, а от них ни красы, ни радости… а герань у меня была такая хорошая, и красная, и розовая, и цвета лососины…

– Ну вот видите! – перебила ее собеседница.

 – Вам от него тоже достается! Что-то нужно делать…

– А что я могу сделать? Павлик – это мой крест, придется мне всю жизнь с ним мучиться…

– Допустим, это ваш крест, но мы-то при чем? У нас же торговое предприятие, а не благотворительный фонд!.. Нас не устраивает, что он всегда опаздывает…

Женщины явно пошли по второму, а может, и по третьему кругу.

Дальше Маркизу слушать было неинтересно. Он уже выловил из подслушанного разговора интересную информацию.

У Павла, промоутера, занимающегося рекламой итальянской пасты, есть приятельница, вполне подходящая под описание женщины, которая фотографировала в аэропорту Рагузинского. Она вполне могла прихватить у Павла рекламную кепку…

Надо о ней разузнать побольше!

Но для этого нужно… немного изменить свою внешность, чтобы эффективнее воздействовать на легкомысленного промоутера.

Как уже говорилось, Леня еще со своей цирковой молодости замечательно умел преображаться. Завернув в закуток за стеллажом с косметикой, он вскрыл упаковку ватных шариков и заложил два из них за щеки. При этом его лицо неуловимо изменилось, приобретя суровый и угрожающий вид. Еще несколько штрихов косметическим карандашом для подводки бровей довершили преображение. Наконец, Леня вывернул наизнанку легкую куртку и нацепил на нос темные очки.

Теперь из зеркала на него смотрел мрачный невыспавшийся тип, измотанный непрерывной борьбой с преступностью, характерный персонаж какого-нибудь долгоиграющего полицейского сериала…

Преобразившийся Маркиз немедленно вернулся к стеллажу с итальянской пастой.

Павел все еще рекламировал ее, и покупатели, привлеченные его звучным голосом, подходили один за другим.

Леня подождал еще немного.

Наконец Павел прервался и отошел в сторонку – передохнуть и попить минеральной водички.