Днем, когда Леня заглядывал сюда через забор, он разглядел кирпичную стену в трещинах и выбоинах. По такой стене хороший альпинист поднимется запросто. Леня не был альпинистом, но у него за плечами был богатый цирковой опыт. А еще у него за плечами, а именно в рюкзаке, было кое-какое несложное оборудование.

Леня вытащил из рюкзака моток тонкой, но прочной веревки с металлическим крючком на конце, раскрутил веревку и бросил крючок, стараясь забросить его в одно из окон верхнего этажа.

С первого раза крюк не зацепился и упал на землю.

Леня повторил свою попытку, и наконец третий бросок увенчался успехом – крюк надежно вонзился в подоконник.

Леня натянул веревку, проверив ее надежность, и начал восхождение.

Перебирая руками веревку, он ставил ноги в удобных кедах в выбоины кирпичной стены, и медленно поднимался к верхнему этажу. Ему давно уже не приходилось совершать такие восхождения, и отсутствие тренировки сказывалось. Пару раз нога соскользнула со стены, и Лене пришлось замереть, перенеся весь вес на веревку. Но он все же продолжал подниматься, и через несколько минут, показавшихся ему очень долгими, ухватился руками за подоконник.

Окно, к которому он подобрался, было криво заколочено гнилыми досками. Маркиз закрепился на подоконнике, достал из бокового кармана десантный нож и двумя ловкими движениями оторвал доски. Обвязав их веревкой, чтобы они не упали и не подняли шум, Леня ощупал окно.

Стекла в нем были уже выбиты, что несколько упрощало Ленину задачу. Он вынул торчащие из рамы осколки, чтобы не порезаться, и осторожно проскользнул в окно.

Он оказался в пустой темной комнате, видимо, в бывшей больничной палате.

В этой комнате пахло пылью и запустением. А еще здесь пахло тем, чем обычно пахнет в больнице – лекарствами, дезинфекцией, невкусной больничной едой и еще чем-то трудно уловимым, но мучительным и щемящим – наверное, страданием и болью тех людей, которые когда-то лежали в этой палате, надеясь на выздоровление или ни на что уже не надеясь.

Комната была пуста. Через разбитое окно проникало достаточно света, чтобы разглядеть крашеные стены и покрытый продранным линолеумом пол. Напротив окна находились две двери. Из-под одной сочилась бледная полоска света, вторая была темной.

Леня пересек комнату и для начала приоткрыл темную дверь. За ней оказался скромный больничный санузел, который не хотелось называть ванной комнатой – унитаз, раковина, пустой ржавый поддон на месте душевой кабины. За этим поддоном виднелась еще одна дверь – наверное, санузел был один на две соседние палаты.

Закрыв дверь санузла, Леня слегка приоткрыл вторую.

За ней обнаружился полутемный коридор, по сторонам которого белели двери других пустующих палат.