Разрядка нас накрывает фееричными яркими брызгами оргазма и судорогами наивысшего наслаждения.

До боли впиваюсь пальчиками в его обнажённые плечи. Царапаюсь, стараясь удержаться в сознании от пережитого наслаждения.

Грозный сжимает меня в своих объятиях, прижимает к своей тяжело вздымающейся груди и нежно целует в уголок губ.

- Любимый, - отвечаю ему и обмякаю в его объятиях.

Быть сильной и стараться удержать после такого сознание у меня нет никакого желания.

Я знаю, что рядом с ним я могу быть слабой. И он сможет меня защитить от всего мира.

Тяжело вздыхаю и устраиваю голову на сгибе локтя своего мужа.

В какой-то степени я благодарна Костику за его хитроумный план.

Ведь без него я бы никогда не встретила своего мужа. Без этого дурацкого побега я бы никогда не стала гражданкой Переваловой.

Я вышла замуж за Грозного. И в отличие от моей первой недосвадьбы все прошло тихо и скромно.

Простая роспись в ЗАГСЕ в кругу самых близких и родных и почти семейный ужин в дорогом ресторане. Который кстати, полностью оплатил Алексей.

Мама как-то сразу приняла Алексея. Выразила ему огромную благодарность за мое спасение. И мне кажется, вздохнула с облегчением узнав, что именно он будет моим мужем.

Мне кажется, мой побег и весь сопутствующий ужас заставил ее многое переосмыслить.

А вот отец был не в восторге от кандидата в мои мужья. И я была уверена, что он сделает все возможное и невозможное, чтобы спрятать меня, запереть, запретить быть с любимым.

Но, как и сказал Грозный, он меня из-под земли готов был достать.

Трех безумных дней отцу хватило, чтобы сесть за стол переговоров.

А все потому, что трудно в современном мире прятать дочь от сотрудника элитного спецподразделения.

Папу не оставляли в покое ни днем, ни ночью.

Из-за того, что отец отобрал мой телефон и заблокировал мне доступ в интернет, звонки сыпались на его рабочие, личные и домашние телефоны.

Избавиться от Грозного не помогало ничего. Ни черный список, ни блокировка незнакомых номеров, ни отключение интернета, ни смена номера.

Каждый день, раз в час раздавался звонок с неизменным: «Здравствуйте, папа, могу я поговорить с Глашей?»

Отец орал, пыхтел, просил, угрожал, пытался откупиться, разбивал телефоны, выключал звук и вообще выключал все телефоны в доме.

Но тогда начинали «звонить» рации нашей охраны, планшеты, ноутбуки, даже система слежения за домом и периметром однажды заговорила бодрым голосом Леши.

И неизменное «Здравствуйте, папа, могу я поговорить с Глашей?»

Мое сердце пело и ликовало от каждого звонка. Он упрямо искал встреч со мной и возможности общаться. Он не боялся моего отца и его связей. Он отказывался от любых денег и говорил, что нужна ему только я одна.

Папино противостояние закончилось после его долгого разговора с Серебровым.