Скольжу по его лицу, подмечаю сведенные на переносице брови, напряженно бьющуюся венку на виске.

Он действительно хочет понять меня, хочет узнать меня ближе.

- Я... я хочу вырваться из-под опеки родителей, - отвечаю неуверено. Не знаю, поймет он меня или нет.

- Ты уже взрослая, - он пожимает плечами. - Сними квартиру, найди работу...

Из моей груди вырывается нервный истеричный смешок.

- Нет, это не про меня. Мне никто этого не позволит...

- А снимать сторисы тебе позволяют? - в его голосе проскальзывает отголос прежней ненависти.

- Мои социальные сети - это моя работа. Над каждым сторисом работает целая команда. Свет, звук, монтаж, заставка, сценарий. Есть специальные люди, которые подготавливают мне список того, что я должка купить, похвалить или попробовать в кадре. За все это заплачено или оговорено заранее.

- И ты, конечно, не об этом мечтала, когда училась на журфаке МГУ?

- Нет, - качаю головой. - Ты даже не представляешь, сколько трудов я вложила, чтобы доказать родителям, что могу заниматься хоть чем-то и что это принесет пользу нашей семье. А они выбрали это...

- И это приносит пользу?

- Это приносит деньги, делает меня узнаваемой, повышает мне «очки» респектабельности, - отвечаю грустно. - Я - личный бренд. И ко всему прочему, родители подобрали мне мужа.

- И тебя это не устроило?

- А про родителей ты подумала? - спрашивает он строго. - Что твое бегство бросит на них тень? Что серьезные дядьки на твоей свадьбе теперь сто раз подумаю стоит ли связываться с твоим отцом? Что Омаров просто так не простит такое унижение?

- Я не знаю, - обхватываю руками голову. - Я устала. Понимаешь? Устала!

Он молчит, а я продолжаю.

- Я устала жить по указке, «рекламировать» дорогие вещи, ходить с охраной и разговаривать только, когда меня спросят. Я люблю своих родителей, но я для них только товар, который можно обменять на выгодный контракт. А я хочу жить свободно. Без чужой указки. Я хочу плавать в Ла-Манше, хочу пить невообразимые коктели на пляжи Малибу, хочу повидать мир...

- И оставить родителей разгребать за тобой дерьмо? - его темные брови вопросительно приподнимаются.

- Им плевать на меня, как на личность.

- Врешь, - он качает головой. - Ты сама это знаешь.

- Они любят меня, но не так... - всхлипывают.

- Они не дают мне свободы, держат при себе, ограничивают во всем...

- Может, они беспокоятся? Ты два дня была одна и умудрилась остаться без машины, без денег и смартфона.

- Я... - поднимаю мутный взгляд и заглядываю в его глаза. - Я... не знаю.

Я никогда не думала об этом с такого ракурса. То есть я знаю. Что родители меня любят. Я же их дочь. Единственная и долгожданная. Они заботятся обо мне. Ко мне приставлен целый штат охраны. Но я никогда не думала, что это потому. Что они беспокоятся обо мне. Скорее принимала как должное, ведь я дочь министра.