Американцы, надо признать, были настроены к нам относительно лояльно и активно поддержали своих бизнесменов, желающих заработать на нашей стране, тем более кризис в Штатах всё же начался и набирает обороты. По итогам войны мы получили небольшие репарации в виде немецкого флота, запертого у нас на Балтике. Справедливо решив, что все эти корабли нам не очень и нужны пока, оставив себе пару хороших крейсеров и новых миноносцев, всё остальное было отправлено в Штаты. В обмен, разумеется. А получили мы… Ну, ещё не получили, поставки начнутся осенью и будут продолжаться весь следующий год, тракторы, машины и заводы.

Все то же самое, что и так должно было случиться, мы выторговали дешевле для себя, отдав трофеи американцам. Нам хватило и того, что после интернирования осталось от немцев и австрийцев. Оружия было настолько много, что Англия вновь начала пищать, они-то очень надеялись на передачу всего этого оружия белым, а не удалось.

А вот в стане Добровольческой армии началось серьёзное брожение. Зная обо всём случившемся, они сходили с ума. Ведь как так, они же тоже принимали участие в этой войне, но их обделили.

А устроили это всё наши, заявив и подтвердив свои заявления показаниями немецких руководителей. Германия подробно описала, как договаривалась с представителями Белого движения о прекращении боевых действий, а значит, сепаратном мире. Белые сами виноваты, вот и получили теперь отлуп. Более того, наглы теперь, скорее всего, свернут свою помощь, ибо будут выглядеть пособниками немцев, а те всё же проигравшие враги. Короче, круговерть стоит такая, что мозгов не хватит всё это понять и принять. Одно понятно точно, что та гражданская война, что должна была идти до двадцать второго года, скорее всего, окончится в следующем году. У белых просто нечем будет воевать, поддержка иссякнет и все, гуляйте, господа до Харбина. Сейчас они толком даже объединиться не могут, воюют против красных разрозненными отрядами, особенно это касается казачества.

– Так что, Малой, ты со мной или тут останешься? – на третий день пребывания в деревне мы смогли с Ванькой, наконец, отлучиться на рыбалку и обо всём переговорить.

Дело серьёзное, это вновь заставить его менять всю жизнь, а он вроде как привык уже к земле, да и с Машей… Вот же прыткие у нас предки были! С Машей они уже живут, как муж и жена, обалдеть, и никакого осуждения от односельчан.

Как будто так и надо.

– Однозначно с тобой! Вопрос только один, ты меня должен понять, сам ведь нашёл себе женщину.

– Я ещё не говорил с Натальей, но думал поселить Машу к нам, точнее, в квартире Натальи. Мы будем по возможности приезжать, сам понимаешь, служба дело такое, что мы не принадлежим себе. Но это и не фронт, где нужно жить в окопе.