Она искала спасение.

Снова раскрыв книжицу, полицейский прочитал ей вслух первый же относящийся к делу отрывок. Школьных познаний в латыни его супруге вполне хватило.

– Продолжай, – проговорила она с хрипотцой.

Томас повиновался и прочел второй листок, третий и так далее – все до конца.

– Означает ли это, что он прав? – спросила миссис Питт.

– Нет. Но все это значит, что сам он не убивал.

Суперинтендант не стал называть имени Мэлори, и оно осталось непроизнесенным… Тенью надежды, слишком хрупкой, чтобы за нее можно было бы ухватиться.

– Что ты намереваешься делать? – спросила наконец жена.

Шарлотта вновь замолкла на несколько мгновений. Пламя в камине затухало, огненные язычки вспыхивали над не до конца прогоревшим углем и снова гасли. Питт протянул руку к щипцам и подложил в огонь с полдюжины кусков угля.

– Ты не можешь оставить это дело просто так, – заявила в конце концов хозяйка дома. – Даже если нам не обязательно это знать, ты не можешь позволить, чтобы Рэмси Парментера обвиняли в том, чего он не совершал.

– Но он мертв, – заметил Томас.

– Живы его родные. Жива Кларисса. И потом, почему нам не нужно этого знать? Я всегда буду бояться, что это сделал Доминик.

Молодая женщина отложила в сторону перо и чернила, хотя ее письмо оставалось неоконченным, и, устроившись на софе, поджала под себя ноги. Такую позу миссис Питт принимала, когда ей было холодно и когда она чего-то боялась или считала себя несчастной.

– Если и так, на мой взгляд, тебе лучше бы было узнать все, что возможно. Ты можешь продолжить расследование… не так ли? – спросила она.

– Могу. Записная книжка Рэмси дает мне несколько отправных точек.

Шарлотта промолчала, обняла себя руками и поежилась.

Взяв кеб до Мейда-Вейл, он вернулся к дому на Холл-роуд.

– Ничего не знаю об этом! – огрызнулась Морган.

Одетая в зеленых и белых тонах, с венком листвы в волосах, она походила на некую королеву, не имеющую ничего общего с любым абсурдом. Как и в первый раз, они с полицейским находились в ее мастерской, заставленной холстами, однако теперь тусклый свет обесцвечивал всякую краску, a в стекла окон барабанил дождь. До прихода суперинтенданта эта женщина занималась живописью, и на ее палитре, стоявшей в ярде от Питта на табурете, присутствовали только зеленые и желтые краски.

– Я слыхом не слыхала ни о какой Юнити Беллвуд, – отрезала художница. – И у нас здесь не было никаких трагедий, если не считать смерти Дженни, о которой вам уже известно. – Лицо ее помрачнело. – И вам не следовало посылать своего человека за моей спиной расспрашивать мальчишку. Это некрасиво.

Томас улыбнулся этому наивному негодованию, отреагировав единственным разумным образом.