– Макс усмехнулся, а затем обратил внимания на то, как я застегнула замок тоненькой курточки. Ожидалось, что будет теплее.

– Давай все же выпьем кофе.

– Только не в кафе. Идем, я знаю, где продают на вынос. Не пойми меня неправильно, просто я весь день и так нахожусь, что в кафе, – я улыбнулась и в ответ получила кивок.

– А вы уверены, что ваш дед, ну… как бы правильнее выразиться, в себе?

– Уверены. Его проверял ряд психиатров, с головой у него лучше нашего будет, – устало констатировал Макс. – Записать в умалишенные не получится, хотя я не скажу, что моя мачеха не пробовала.

– Я бы удивилась, будь иначе, – хмыкнула я, забирая свой миндальный латте из рук приветливого баристы.

Сколько я помню, эта женщина была жадной до власти, денег и того, что подумают об их семье другие люди.

Она не понравилась мне с первого взгляда, и, уверена, что это чувство было взаимным.

Нет, Ольга была очень красива, даже роскошна. Она прекрасно выглядела для своих лет и была стильно, дорого одета, но от ее взгляда, от всего ее существа так и веяло холодом и презрением ко всему окружающему миру, который она считала массовкой для себя, любимой. Ну, и разумеется, для своих сыновей.

Отец моего избранника оказался ничуть не лучше. Если Ольга была ядовитой, то сам Евгений был чересчур грубым, жестким и неприятным.

В общем, я даже не знаю, как меня угораздило попасть в эту семейку.

– В общем, теперь дед всерьез намерен сделать то, что выдал нам на семейном ужине неделю назад.

– Даже не знаю, что на это ответить…

Мы устроились на одной из лавочек, и я сделала маленький глоток вкусного напитка.

Павел Лаврентьевич оказался тем еще фруктом, как я посмотрю. Задал он задачку своим внукам.

Из слов Максима я узнала о том, что со своим единственным сыном Женей, то есть отцом мальчиков, он практически никогда не ладил. Был против его развода с первой женой, Оксаной, мамой Макса, и категорически против Ольги, после женитьбе на которой их отношения совсем испортились. Какое-то время мужчины даже не общались, и дед собирался лишить всякого наследства сына, но смягчился, когда на свет появился Миша, а затем и Мирослав.

– Почему он не доволен и вами тоже? То есть с отцом, ладно, понятно. Женился не на угодной деду женщине, но внуки-то… к ним обычно совсем другое отношение. Их больше любят, им больше прощают.

– По сути, дед не требует ничего плохого, – задумчиво протянул Макс, глядя куда-то перед собой. Самому младшему из нас двадцать восемь, а мы… что мы? Мы ничего хорошего не делали и не делаем. Мирослав то и дело дуркует, то прав лишится, то подерется, никак не вырастет из пеленок и не отцепится от маминой юбки. Он же младший, понимаешь, к нему всегда было особенное отношение.