Приподнимаюсь на локтях, когда мужчина встаёт с постели и выходит из комнаты.

Голова всё ещё немного кружится после обморока, а сердце бешено пульсирует в висках. Поэтому принять вертикальное положение получается с трудом. Комната вокруг меня как будто двигается.

— Держи, переоденься, — пока я пыталась сесть, Воронцов уже успел сменить одежду и вернуться обратно.

— Спасибо, — забираю из его рук сухую рубашку.

— Нет, — тут же становлюсь пунцовой до самой шеи, стоит только представить, что этот мужчина станет меня раздевать. — Нет, не надо, я сама справлюсь.

Я не смотрю на босса, но чувствую, как его взгляд касается моей шеи и обжигает ключицы, когда я трясущимися пальцами тянусь к пуговицам, пытаясь вытащить их из мокрых петель.

Не могу взять себя в руки, когда он так смотрит. Никак не получается...

— Я буду за дверью, — его низкий голос снова микротоками пронзает влажную кожу. — Если станет плохо, позови.

Немного расслабиться получается только когда Воронцов наконец выходит. Тяжело выдохнув, быстро скидываю с себя мокрую одежду. Отбрасываю её на пол и надеваю сухую рубашку босса.

Головокружение потихоньку проходит, позволяя мыслить яснее.

Я не сильна в медицине, поэтому не знаю, можно ли по простому медицинскому осмотру определить беременность. Но всё же так рисковать я не могу себе позволить.

Нужно встать, выйти к Воронцову и уговорить его отменить вызов.

Поднимаюсь с постели и торопливо иду к двери, но, когда берусь за ручку, сердце у меня в груди делает кульбит и проваливается на дно желудка. Потому что я отчётливо слышу стук за стеной, а после него топот ног и мужские голоса.

Воронцов приглашает врачей скорой помощи войти ко мне в комнату, после чего бросает на меня строгий и недовольный взгляд.

— Ты зачем встала? Ещё раз свалиться в обморок решила?! — рыкает мужчина.

Меня буквально трясёт от страха. На дрожащих ногах возвращаюсь к постели и медленно сажусь.

Я понимаю, что сейчас может случиться непоправимое. Если Воронцов узнает о моей беременности, то я потеряю работу. Это катастрофа, потому что искать сейчас что-то другое, у меня нет ни времени, ни возможностей. Да даже если до увольнения не дойдёт, то после вскрытия правды работать с ним станет ещё более невыносимо, чем до этого.

А что будет, если он выяснит, что ребёнок его. Нет. И думать о подобном не хочу! Сразу начинает тошнить, и голова сильнее кружится.

— Вы муж? — спрашивает медсестра скорой помощи, обращаясь к Воронцову.

Врач тем временем подходит ко мне, ставит на кровать мед чемоданчик и открывает его.

— Нет. Я её начальник, — отвечает Глеб Викторович.

— Тогда выйдете, пожалуйста, из комнаты, — строго произносит медсестра. — Мы должны провести осмотр.