А в груди разрастается чертовски странное чувство от того, как часто вздымается её грудная клетка, как сердце бьётся о мои рёбра и как голые бёдра сжимают мои. При всём при этом страх из глаз девушки не исчезает, и это бесит, потому что я ничего плохого ей не делаю. — Чего ты боишься, Инна? — спрашиваю и сам охреневаю, насколько сипло звучит мой голос.

— Чего ты боишься, Инна? — хриплый бас Воронцова вибрацией проходит через грудь, ускоряя сердцебиение.

Нервно сглатываю, смотря в черные как уголь глаза, хмуро блуждающие по моему лицу.

— Я..., — выдавливаю и тут же осекаюсь, прикусывая губу.

Что я могу на это ответить? Это всё какой-то страшный сон...

Я словно попала в сериал, в котором играю главную роль. Только против своей воли.

Я ведь просто хотела ребёнка. Настоящую семью, в которой не будет места страху и лжи.

В итоге я беременна от своего босса, которого боюсь до трясучки и от которого не могу уйти, потому что мне нужна работа. И самое ужасное, этот самый босс несколько минут назад кричал по телефону, что найдёт мать своего ребёнка чего бы ему это ни стоило.

В голове эхом звучат последние, услышанные мной слова, после которых я и потеряла сознание.

Как он поступит, если узнает, что я и есть та самая беременная от него женщина?

Попытается отобрать у меня малыша?

Я слишком хорошо знаю на что способны влиятельные мужчины. А у Воронцова определённо есть связи и влияние в этом городе. И, судя по настрою, с которым он говорил по телефону, он от меня мокрого места не оставит...

— Александрова ты, может, всё-таки отпустишь меня?

Воронцов сжимает мою ладонь, лежащую на его плече. И только сейчас до меня доход, что я впилась в него пальцами с такой силой, что не даю подняться.

— Да, — киваю. — Да, конечно, Глеб Викторович... Извините...

Мы оба насквозь мокрые после душа. Я смотрю на его лицо, которое находится буквально в нескольких миллиметров от моего. С его чёрных как смоль волос медленно стекаю капли. Спускаются вниз по носу и губам и падают на мои губы.

Рефлекторно дёргаюсь, сильнее сжимая мужчину бёдрами и слизываю влагу со своих губ.

Отчётливо вижу, как у Воронцова в этот момент по лицу пробегает тень, характер которой я не могу определить.

— Пальцы, Инна. Разожми пальцы.

После этого, не дожидаясь действий с моей стороны, шеф сам по одному разжимает мои пальцы и отводит руку в сторону.

В голове мелькает мысль: хорошо, что он сам это сделал. Потому что у меня, кажется, мышцы застыли в нервном спазме.

Дёргаюсь, когда мужчина кладёт руку на моё бедро и медленно проводит по голой ноге вниз. К тому моменту, когда его слегка шершавая ладонь касается сгиба под коленом, кожа уже вся покрывается мурашками.

— Пойду сухую одежду принесу, — сжав мою икру, опускает ногу вниз.