Настолько, что заставить себя встать невыносимо трудно. Хочется провести вот так весь день. И, возможно, если бы мне не было так жарко, я бы так и продолжила лежать и просто наслаждаться спокойствием, которого не испытывала никогда в своей жизни в руках мужчины.

Осторожно приподнявшись, медленно отрываю от себя вначале одну, а затем и вторую ладонь босса и вылезаю из под одеяла, в которое он завернул меня, как в кокон.

Причём сам Воронцов при этом укрывается почему-то простыней. Ну как укрывается. Она скорее просто накинута на него сверху, едва прикрывая поясницу и часть крепких ягодиц, в которые я тут же впиваюсь взглядом, когда Глеб переворачивается на живот.

Смотря на обнажённое тело своего босса, я просто не могу поверить, что то, что было между нами этой ночью – правда.

Жалею ли я о чём-то? Нет. Однозначно. Но поверить всё равно трудно. В то, что моё тело способно так остро чувствовать. В то, что я впринципе могу быть счастлива настолько, что мне от этого счастья лёгкие сжимает и дышать становится сложно.

Когда вся твоя жизнь с рождения похожа на кошмар, начинаешь верить в то, что счастье для тебя в принципе невозможно.

Это становится чем-то из разряда фантастики. Сказка, которую рассказывают маленьким девочкам, чтобы они не разочаровывались раньше времени.

Но вот она я, сижу голая на постели своего шефа. Мужчины, которого ещё совсем недавно до смерти боялась. Сижу и смотрю на то, как он спит.

Скольжу взглядом по спокойному, расслабленному лицу. Сейчас оно не кажется таким жёстким, как раньше. Это так непривычно. Я ведь никогда не видела прежде Глеба спокойным или безмятежным. И сейчас он словно сам на себя не похож.

Но самое странное то, что я даже не могу решить, каким он нравится мне больше.

Наверно, любым. Ведь его хмурое лицо и жёсткий взгляд больше не пугают.

Подушечки пальцев горят от желания дотронуться до него. Провести по лопаткам. По позвонкам спуститься вниз до поясницы… и дальше. Но я не решаюсь.

Ловлю себя на мысли, что мне хочется сфотографировать его. Вот таким – спящим, умиротворённым и… голым.

Да, определённо точно я хочу фотографию обнажённого Глеба, потому что без лишней скромности это очень красиво.

Осторожно встав с постели, на цыпочках выхожу из его спальни, заглядываю в свою и, взяв с тумбочки новый фотоаппарат, так же бесшумно возвращаюсь обратно.

Низ живота немного тянет, напоминая о том, что несколькими часами ранее Глеб был во мне. А ещё… ещё я чувствую липкость у себя между ног, потому что мы не предохранялись. Ведь я и так жду от него детей…

Знаю, что не должна об этом думать. Я обещала себе не вспоминать о бывшем муже и тем более, сравнивать Глеба с ним неправильно. Но я всё равно невольно сравниваю. Наверно, потому что кроме Рената у меня не было другого опыта.