Но теперь это условие начинало бесить. Если ответственность за ребёнка ложится на него, то и условия общения сейчас должны поменяться.

— Привет, пап! — голос у Кати был бодрый.

— Не передумала? Я про переезд.

— Нет. Я решила. А почему ты спрашиваешь?

— Я очень хочу, чтобы ты приехала. Но только в том случае, если понимаешь, на что идешь. Тебе двенадцать. А это решение может быть только твоё и повлияет на всю твою жизнь.

— Я понимаю, — веселость в голосе сменилась вполне взрослой серьёзностью, — Мне мама это много раз говорила.

— Мама права. Что ещё она сказала?

— Что у тебя в Москве может быть своя личная жизнь.

Кузьмин чуть не поперхнулся. Однако, был благодарен бывшей жене, что она первая завела этот разговор.

— Мама и в этом права.

— И как зовут твою личную жизнь? Или они разные всё время, — сарказм и вызов было отлично слышно.

Что ж, надо выдержать. Это только начало.

— Кать, мою личную жизнь, как ты выразилась, зовут Ольга Владимировна.

— Что, прям так ты её и называешь? — хохотнула дочь.

— Нет, так её будешь называть ты. Потому что она будет твоим классным руководителем.

Катя Кузьмина аж присвистнула от неожиданности.

— Ого! Вот это поворот! Мой отец спит с моей учительницей?

— Дочь, вопрос, кто и с кем спит, это не то, что я буду с тобой обсуждать. Но. Вопрос, кого любит твой отец — это важно. Как думаешь?

— Она хорошая? — голос вернулся к детским интонациям.

— Да. Она хорошая. И я её люблю. Для меня она — важный человек.

— А я? — кажется Катя приготовилась плакать.

— А ты самый важный для меня человек. Ты моя дочь. И поэтому я с тобой об этом говорю. Мне важно, что ты думаешь и чувствуешь. Это на первом месте. На самом первом.

— У меня будет моя старая комната?

— Купишь мне в Икее большую акулу?

— Сколько акул ты хочешь? Ты приедешь, мы вместе выберем. Договорились?

— Пап, ты меня ждёшь?

— Конечно, Котенок, очень.

— Я скоро. Мы же справимся?

— Тогда уже не так сильно. И я посмотрю на неё твоими глазами. На Ольгу Владимировну.

— Нам психолог в школе советовала. Если хочешь понять мнение другого, посмотри его глазами. Я постараюсь, пап.

На замороченного Кузьмина было больно смотреть. Персонал в отделении притих. Потому что "ахтунг" стал регулярным. Санитарки полировали полы с удвоенной силой. Врачи сдавали карты день в день. Сестра-хозяйка добыла десять новых комплектов постельного белья у хозяйственной службы, у которой зимой снега было не допроситься.

Решение о дальнейшей судьбе интернов заведующий принял молниеносно. В штат, что вполне ожидаемо, был взят Степченко. Бонусом Сергей получил Кузьмина в соавторы к большой статье в солидном медицинском издании.

Тем временем Степченко решил стать для Кузьмина и Склодовской феей-крестной.