Да во сколько же здесь начинаются занятия? За дальней дверью послышались голоса; я подошел, тихонько приоткрыл дверь. У секционного мраморного стола стоял в клеенчатом фартуке Жильбер. На столе лежал труп, во внутренностях которого Жильбер ковырялся инструментами. Вокруг стола стояли студенты. Они внимательно наблюдали за учителем. Я прикрыл дверь и подошел. Жильбер объяснял занятие на латинском. Это универсальный медицинский язык, вроде эсперанто. Постояв незамеченным, я присматривался. Насколько я понял, тема была – удаление селезенки при ранениях.
– Не велико умение – сделать операцию на трупе! – подняв руки и прервав аплодисменты, сказал я. – Труп молчит, у него не идет кровь, ему не больно. С живым человеком значительно сложнее – надо перевязывать сосуды, смотреть – нет ли болевого шока; если есть признаки – добавить обезболивающих, а самое главное – выходить после операции, не дав развиться осложнениям.
Я еще с полчаса рассказывал о хирургии, о диагностике разных заболеваний. Иногда меня не понимали, и мне приходилось разжевывать прописные истины, известные с первых курсов современным студентам.
– Простите великодушно, мой маленький экскурс в хирургию затянулся, с позволения вашего учителя продолжим в другое время.
Студенты разошлись, горячо что-то обсуждая, а Жильбер схватил меня за руку, буквально потащил в свой кабинет.
– Уважаемый Юрий! Сегодня я на практике убедился в ваших знаниях.
– Предлагаю вам подобрать больного с не очень серьезным заболеванием, а прооперировать вместе. Это будет очень хорошим занятием для будущих медиков.
– Да, да, я согласен!
На следующий день, придя в Сорбонну, я осмотрел пациента. На его ноге – ниже колена – красовалась приличных размеров опухоль. Не онколог я, да где его здесь найти.


















Комментарии
Добавить комментарий