Зорин тянул время, лихорадочно искал выход из положения.

– Где камера? – повторил Лавров. – Я могу взять ее, когда ты будешь мертв. Обыщу офис и заполучу то, что мне надо. Но давай разойдемся мирно. Так будет лучше для нас обоих.

– Ошибаешься. Я побывал в разных переделках и выходил сухим из воды. Выпутаюсь и на этот раз. Бьюсь о заклад, ты не брезгуешь шантажом. Какой-нибудь отчаявшийся человек, у которого ты вымогаешь деньги, не выдержал и расправился с тобой. Чем не версия для следствия?

– Ты сядешь за двойное убийство, Рома…

– Возможно. Но в могиле тебе будет все равно, сижу я или разгуливаю на свободе.

– Черт с тобой! Знал бы, какой ты придурок, не связывался бы…

– Зачем тебе рисковать? – дожимал его Лавров. – В конце концов, ты выполнил свое обязательство перед заказчицей. Камилла больше не стоит между ней и мужем. Припугнешь Каретникову разоблачением, и она заплатит тебе вторую половину гонорара.

Бах!.. Дуло изрыгнуло вспышку, и Зорин едва успел нырнуть под стол. Пуля впилась в стену в том месте, где секунду назад была его голова. В кабинете запахло пороховыми газами.

– Все, все!.. – завопил из-под стола хозяин.

– В тайнике… без меня не найдешь…

Сопровождаемый напряженным зрачком ствола, Зорин открыл шкаф, нажал на какой-то рычаг и сунул руку в образовавшуюся полость. Там, кроме всего прочего, хранился запасной пистолет, но он не решился им воспользоваться. Лавров выстрелит раньше.

– Надо проверить. Показывай снимки.

Зорин молча подчинился. Убедившись, что это именно те фотографии, которые необходимо уничтожить, Роман кивнул:

Он забрал карту, запер хозяина детективного бюро в туалете, выковырял из деревянной стенной панели пулю, подобрал с пола гильзу и удовлетворенно вздохнул.

Следующий визит он нанесет госпоже Каретниковой…

Ход мыслей Глории существенно отличался от размышлений Лаврова. Если тот был сражен убийством Камиллы и ломал голову, как ему выпутаться из сложной ситуации, то она думала о другом. Замок Нидзица в Восточных Татрах – вот где кроются истоки событий, которые разворачиваются теперь в Москве.

– Эх, Рома, Рома! – сетовала она. – Я же тебя просила!..

Она «видела» смутную картину спальни и мертвую девушку на кровати.

– Это только начало…

Глория все утро бродила в дождевике по саду, слушая шелест мокрых листьев и шуршание капель. Эти монотонные звуки успокаивали ее. Найда увязалась следом. Собачка ластилась к хозяйке, преданно виляя хвостом. Она хотела, чтобы ее погладили.

Глория присела на скамейку в беседке, и Найда устроилась у ее ног.

Дворняжка смотрела на нее коричневыми бусинками глаз и принюхивалась. В кармане у Глории лежало печенье.

Собака на лету поймала угощение, проглотила и облизалась.