1936 год Киностудия «MGM», Калвер-Сити, США

Режиссер назначил пересъемку испорченного дубля на послеобеденное время, после чего все разошлись. От съемочной площадки до своего бунгало Грета Гарбо вела Ольшанского за руку.

– Как ты сюда попал?

– Как? – Она остановилась и удивленно взглянула на Ефима. – Зайцем?

– Это значит – без пропуска.

– Ты не американец и не англичанин, – кивнула Гарбо и повела его дальше.

– Спасибо, – сказал Ольшанский.

– Мне тоже пришлось учить английский язык, но я в этом преуспела намного больше тебя. И у меня почти нет акцента.

Они подошли к бунгало. Их встретила в дверях все та же сухопарая женщина с перманентом.

– Приготовить вам ванну, мисс Гарбо?

– Нет, не надо. – Она приподняла широкую юбку бального платья и, преобразовав ее в эллипс, впихнула в узкую дверь. – Принеси джентльмену выпить, потом поможешь мне снять это платье.

Поднявшись вслед за ней на пару ступеней, Ольшанский оказался в маленькой белой комнате с зеркальными шкафами.

Гарбо скрылась за дверью. Вручив ему стакан со спиртным, туда же ушла костюмерша.

Ефим прикрыл глаза и сделал глоток из бокала. Пришло время осознать, что он сейчас находится в гримерке Греты Гарбо. Для того чтобы ощутить реальность момента, впору было себя ущипнуть. Прислушиваясь к звукам за дверью, Ольшанский представлял себе, как падают на пол туфли с ее божественных ног, как расшнуровывает корсет ее костюмерша… От этих фантазий голова пошла кругом, он выпил виски и приложил стакан со льдом к воспаленному лбу.

– Прошу вас, – из смежной комнаты вышла костюмерша и замерла у распахнутой двери. Как только он вошел, дверь за ним беззвучно закрылась.

Завернутая в белоснежный махровый халат, Грета Гарбо царственно лежала на диване с бокалом виски. Она указала на стул:

Едва ворочая языком, он прошептал:

– Е-фим, – чуть громче произнес Ольшанский.

– Простите меня, пожалуйста.

– За что? – кажется, она удивилась.

– За то, что сорвал этот дубль.

Гарбо закинула голову назад и хрипло рассмеялась.

– Да я просто благодарна тебе за это, – проговорила она.

– Вот как? – теперь удивился он. – Почему же?

– Не тот угол съемки. Ни одного крупного плана. Зритель ходит в кино не для того, чтобы любоваться средними планами со спины. Что в них толку? С таким же успехом режиссер может снять вместо меня дублершу.

– Вам нужно сказать об этом, – несмело начал Ольшанский.

– Кому? – Глядя ему в глаза, Грета Гарбо медленно поднесла бокал ко рту и сделала долгий глоток.

– Мне за это не платят. Впрочем, во всем Голливуде нет ни одного режиссера, на которого можно во всем положиться.

Ее прямолинейность обескуражила Ефима Ольшанского, однако он был далек от разочарования.

– Я видел все ваши фильмы.

– Вы – удивительная.