– Полисмен вышел за ворота и вытянул руку: – Вам – туда!

Ольшанский вышел из проходной и отправился в направлении, которое указал полисмен. До главного входа было не меньше трех сотен шагов. Там, во избежание неприятностей, он сразу обратился к охраннику:

– Мне нужен сценарист Питер Зелинский.

– Есть пропуск? – спросил охранник.

– Тогда вам не пройти.

– Но мне нужен Питер Зелинский из отдела сценариев… У нас важная встреча.

Охранник развел руками:

– Ничем не могу помочь.

– А если ему позвонить?

– Телефон не предназначен для частных звонков. О пропуске нужно было позаботиться заранее.

Ольшанский вышел на улицу, немного постоял и побрел вдоль длинного забора. Свернув за угол и пройдя еще несколько сот метров, он оказался у ворот, за которыми располагалась открытая съемочная площадка с декорациями. Через них впускали и выпускали экскурсионные группы. К воротам подъехал двухцветный, бежево-коричневый автобус с надписью «Hollywood Wonderland Tours», из него высыпало два десятка туристов. Ефим понял, что это его шанс, и, внедрившись в группу, вскоре оказался на территории студии.

Направляясь к съемочным павильонам, он миновал средневековый замок и корабельный нос с деревянной женской фигурой.

Прошел по улочке ковбойского города, мимо крепко сколоченных фанерных домов. Заглянув, ради любопытства, в ковбойский салун, Ефим не обнаружил там ничего, кроме сбитых для прочности наструганных досок. На съемках в России он много раз видел такое. Здесь, в Америке, все имело иные масштабы, но принцип был тем же.

Еще у входа на территорию студии Ольшанскому показалось, что до съемочных павильонов – рукой подать. Но дорога шла в гору, уклон был хоть небольшим, но постоянным.

Солнце пекло спину, под ногами от жары плавился асфальт. Пройденная миля далась ему нелегко.

Сотрудник студии, у которого он спросил о сценарном отделе, указал верную дорогу к старому зданию с перилами и балконами-лоджиями.

Кабинет Зелинского помещался на втором этаже. Поднявшись по лестнице и открыв дверь, Ольшанский увидел его самого. Питер стоял возле машинистки, держа в руках растрепанную пачку бумаг.

– Вставка… Сцена сто восемнадцать «А»… – сказал Зелинский, и барышня резво застрекотала на пишущей машинке.

Он продолжил: – Интерьер – парадная спальня графа Ульриха. Сцена сто восемнадцать «Б». В кадре – трое: графиня, ее любовник и граф Ульрих. Граф Ульрих: «Измена! Нож в любящее сердце!»

– Петя… – негромко позвал Ефим.

– Графиня: «Пощадите…»

Зелинский обернулся:

– Ольшанский?! Какими судьбами?

Ефим кинулся к нему и, обняв, похлопал по спине.

– У меня контракт с «Парамаунт».

– Не может быть! – Зелинский пораженно отстранился. – Шутишь?

– Они пригласили Веденского. Он взял меня и оператора Зильбера.