– Ну-ка! – Буров с интересом посмотрел на молодого офицера, имевшего к этому времени немалый фронтовой опыт.

– Я, конечно, могу ошибаться, но осмотр места и опрос бойцов караула показал, что первая граната не влетела в окно караульного помещения. Диверсант, бросивший ее, чуть-чуть промахнулся. Граната ударилась в косяк оконного проема и упала под окном. Или бросавший был этим взрывом оглушен, или его убили, но пришлось бросать гранаты другому. В любом случае этот промах дал нам несколько секунд времени. День, в караульном помещении было не так много отдыхавших солдат – только ночная смена, пять человек. Когда началась стрельба и грохнул первый взрыв, наружу выскочили почти все. А две последующие гранаты зажгли дом, но самим бойцам урон нанесли небольшой. Этими гранатами убито было четверо и шесть человек ранено. Не промахнись первый диверсант, все могло бы пойти иначе, товарищ майор. Я не утверждаю это на сто процентов, но у меня сложилось такое впечатление.

– А что, логично. Из-за этого вполне могла сорваться хорошо подготовленная операция – из-за случайности. Да и не могли диверсанты привести сюда три десятка человек. Их бы засекли. Ведь они знают, что мы нашли и машину генерала, и убитого адъютанта с водителем. И мотоцикл, и участкового. Они понимают, что мы их ищем, прочесываем леса, что все здесь, в тылу, настороже, даже местное население. Значит, общий вывод, Олег Евгеньевич?

– Они шли с целью уничтожить генерала Максимова. Малой группой, эффективно и быстро. Напасть, убить и уйти.

– Вот и я о том же, – вздохнул Буров. – И означает это, скорее всего, что Максимов невиновен.

– Так а я о чем! – оживился Гузов.

Но майор погрозил ему пальцем:

– Тихо-тихо, торопыга! Забыл условие? Ни звука, ни полслова никому! О чем мы говорим, что предполагаем – это оперативная информация. Решение будет принимать Москва, а не мы с тобой! Так что, как гласит первая заповедь Гиппократа, не навреди!

– Чья заповедь? – не понял Гузов.

– Ладно, забудь, – махнул рукой Буров.

Он начал допрашивать бывших полицаев. Первый, тот самый, что в лесу руки выше всех задирал и просил не стрелять, оказался Макаром Васильчиковым. Бывший колхозный бригадир полеводческой бригады, хитрый деревенский мужик. Еще не старый – меньше пятидесяти. Где семья, не знает, с осени 41-го мается по чужим углам, служит в полиции у немцев. Виновен или не виновен Васильчиков в гибели советских солдат и мирного населения, разбираться будут другие, а сейчас Бурова интересовало все, что касается диверсантов.

Сидел Васильчиков на стуле посреди комнаты понурый и заискивающе поглядывал на майора.

– Как ты к ним попал и когда? – строго спросил Буров, записав личные данные задержанного.