Сметая ограждение из колючей проволоки, «тридцатьчетверки», при поддержке самоходок и тяжелых КВ, начали утюжить и без того разрушенные немецкие укрепления.

Пехота ворвалась в окопы и завершила начатое танками и артиллерией. К 8:30 утра ударные группы прорвали глубоко эшелонированную оборону врага, в прорыв устремились основные силы корпуса. Немецкое командование поняло свою ошибку и начало переброску резервов к местам прорыва. Особенно на следующую линию обороны на рубеже десяти-двадцати километров от передовой.

Однако части корпуса не пошли вперед.

Резко изменив направление удара, корпус перешел в наступление в северо-западном направлении. Перерезав рокадную магистраль Романовское – Правдино, советские войска разнесли штаб пехотной дивизии немцев, взорвали склады боеприпасов и автомобильного топлива. На трех участках было уничтожено железнодорожное полотно, взорваны два моста на шоссе, что осложнило немцам переброску сил для ликвидации прорыва. Корпус оторвался от преследующего его врага и оказался в тактическом тылу фашистов.

Косович бодро шел по коридору госпиталя, улыбаясь молоденьким санитаркам и старательно делая серьезное лицо при встрече с врачами.

Правда, миловидным женщинам-врачам он все равно многозначительно кивал. Кто-то отвечал статному капитану улыбкой, кто-то укоризненным взглядом, мол, вы в госпитале, дорогой товарищ, а не в городском парке на прогулке.

Поправив сползающий с плеч медицинский халат, Косович вошел в шестиместную офицерскую палату и бодро поприветствовал раненых. Окно и балконная дверь были открыты настежь, в палату вливался душистый майский воздух.

Выкладывая на тумбочку Гробового небогатые фронтовые гостинцы, Олег рассказывал о последних событиях на фронте, нарочно говорил громко, чтобы слышали все.

Незаметно кивнул Федору на дверь. Гробовой неуклюже поднялся, спустил на пол забинтованную ногу, накинул больничный халат и взял в руки костыли.

– Это что такое? – раздался от двери возмущенный женский голос.

В палату быстрым шагом вошла худощавая высокая женщина в белом халате и в белой медицинской шапочке. Тонкие черты лица, негодующий тон сразу навели на мысль, что это лечащий врач Гробового или даже главный врач госпиталя.

Косович улыбнулся и заговорил сладким голосом:

– Дорогая военврач, простите, не вижу вашего ранга! Капитану нужен свежий воздух, движение. Он же закиснет, лежа на боку, у него образуются пролежни, он потеряет красоту, и его перестанут любить девушки!

– Прекратите, товарищ командир! – Врач остановилась перед Косовичем и посмотрела на него с таким негодованием, что тот невольно смутился. – Здесь не место для ваших фривольных шуточек и развлечений.