Утром его нашли в постели уже мертвым.

Стефан Баторий, несмотря на немалые старания, вошел в историю не как неудачливый воевода и наместник, дочиста разоривший Польшу, и не как предшественник Гитлера, первым попытавшийся поработить Русь силами коалиционной армии всей Европы. Увы, в историю он вошел лишь как представитель семейства, вампирское происхождение которого получило историческое доказательство.

Уже после смерти самого Стефана, в Венгрии, возле Чахтицкого замка местные крестьяне заметили, что собаки едят человеческие останки. Как оказалось, в замковом саду человеческие кости попадались совсем на малой глубине. Крестьяне в ужасе сообщили обо всем паладину Венгрии Дьёрдю Турзо. Тот, ворвавшись со стражей в замок, нашел здесь многие сотни девичьих тел. Скорое расследование показало, что проживающая здесь Эржебет Батори, официально — племянница Стефана Батория, принимает ванны из крови девственниц для продления своей жизни. По подсчетам следователей, она ради своей прихоти успела умертвить шестьсот пятьдесят крестьянок.

Приговор был прост и понятен. Поскольку никто не знал, каким образом можно причинить смерть вампирше — ее замуровали в подземелье Чахтицкого замка живьем.

Впрочем, к России это уже не имело никакого отношения.

Про сына Грозного царя Федора Иоанновича бродит много слухов. Одни исследователи говорят о его слабоумии, другие — просто об излишней религиозности. Однако нужно признать, что долгие полтора десятилетия правления этого царя стали для Руси золотым временем. Он унаследовал от отца сильнейшую из стран, которой никто не рисковал бросать новый вызов. Сам царь тоже не стремился к каким-либо свершениям. Правление Федора стало временем сытости, богатства, процветания и долгого мира. Тем веком, который счастлив для обывателей, но скучен для деятельных витязей, привычных к браням и походам, готовых в любой момент перевернуть мир и изменить законы мироздания. Эпоха соратников великого Иоанна Грозного сгинула в небытие. В новом мире им было уже нечего делать.

В тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году постригся в монахи герой Псковской обороны князь Иван Петрович Шуйский.

В тысяча пятьсот девяносто первом постриг принял лучший полководец своего времени князь Дмитрий Иванович Хворостинин.

Скука и безвестность, пустое одинокое прозябание в затерянном княжестве у проклятой горы в конце концов надоело и князю Андрею Васильевичу Сакульскому. В тысяча пятьсот девяностом году его дочь Арина, княгиня Курлятева, получила от отца лаконичное письмо:

«Доченька, желаю я проведать сына и Пребрану. Отплываю сегодня же, ибо погода установилась для путешествия благоприятная. Поручаю тебе и твоему мужу приглядывать за землями моими карельскими и свияжскими. Люблю.