Утешением может быть лишь то, что он был отнят у русской земли не злодеянием недоброжелателей, а волею судьбы: болезнью, парализовавшей его в последние годы жизни и причинявшей огромные страдания. Смерть стала для величайшего правителя в истории лишь облегчением после долгого и трудного пути.

Первого декабря тысяча пятьсот восемьдесят шестого года на постоялый двор близ Белостока заехал богато одетый путник с крепко сложенным слугой. Назвавшись князем Андреем Сакульским и покрутив перед лицом корчмаря серебряную полтину, он потребовал себе светлицу на углу, что выходила окнами на крышу навеса для коней. Хозяин двора спорить конечно же не стал и только велел служке отнести в спальню господина окованный железом тяжелый сундук. За что тот, кстати, получил целый гривенник.

Постоялец вел себя тихо, даже незаметно, заказывая еду к себе наверх и почти не спрашивая вина. Из светелки не выходил, убирать у себя не требовал. Ровно спал все время, открывая глаза лишь для обеда и ужина. Корчмарь про него даже вспоминать перестал и ничего не сказал о госте полусотне гайдуков, что везли ко Стефану Баторию личного посыльного османского султана.

Тот — длинный морщинистый старик в белой хламиде, вместе с юной наложницей, занял лучшие покои, которые находились как раз через стену от княжеских. Гайдуки же набились в трапезной, требуя вина, вина и вина, громко веселясь и рассказывая скабрезные истории.

Шум от нежданных гостей встревожил тихого постояльца. Князь спустился, оставил задаток за комнату еще на неделю, сослался на то, что желает прогуляться в тишине, пообещал вернуться к полуночи, когда все угомонятся, велел слуге оседлать коней и вместе с ним выехал со двора.

Ближе к полуночи хмельная охрана посыльного и вправду затихла. Вот тут-то и прозвучал взрыв, который не просто снес весь второй этаж, но и остальной дом развалил почти до фундамента.

— Образованные люди эти магрибские колдуны, — подвел итог Андрей Зверев, наблюдавший за ярким и шумным зрелищем с удаления в две версты. — Про самые хитрые тайны проведать способны. А в будущее заглядывать не умеют. Забавно, правда?

Князь Сакульский уже знал, что от суфия, владеющего тайной имени, его телохранители поутру найдут только несколько обрывков мантии.

Пахом промолчал. Холоп давно привык не задавать, от греха, лишних вопросов своему воспитаннику.

Османский наместник воспринял весть о гибели посланника султана достойно. Он даже не наказал охрану. Наверное, жить рабом смертного для него было не менее мучительно, нежели умирать. Вечером одиннадцатого декабря он долго гулял по двору королевского замка в Гродно, смотря на небо, на звезды, глубоко дыша и принюхиваясь к обыденным, в общем-то, ароматам.

Потом, отказавшись от помощи слуг, ушел спать.