Это к понаехавшим меньшинствам толерантность оборачивается толерантностью, а к коренному большинству совсем наоборот. Так что энтузиазм протестующих только вырос; президент Макрон, пусть даже попытавшись отделаться чисто косметическими методами, все равно показал слабину, а значит, стоило продолжать давление с целью добиться настоящих уступок.

Единственным островком относительной тишины в этом бушующем море протестов оставался парижский пригород Сен-Дени. Те, кому было комфортно при установившихся там порядках, по известным причинам не протестовали, а те, кому это не понравилось, покинули эти места с первым трамваем.

Кроме того, рабочая гвардия убедительно разворачивала разных залетных гастролеров, отправляя их митинговать в какое-нибудь иное место. И именно в Сен-Дени произошло то, что в итоге поставило крест и на Пятой Республике, и на правящей ею Макроновщине…

Одним словом, в пятницу двадцать второго числа, прибыв из сорок первого года, в Сен-Дени появился де Голль. Сначала никто не поверил в его подлинность, но полковник Легран подтвердил, что де Голль вполне настоящий – тот самый герой Битвы за Францию сорокового года и Движения сопротивления, председатель движения «Свободная Франция», которое после победы превратилось в партию «Свободных Республиканцев».

У нас он, мол, пришелся немного не ко двору, там иной путь развития, а вам он будет в самый раз. Берите, пока отдаем недорого, а то ведь и передумаем; он же не только первоклассный политик, но и неплохой генерал…

Прослышавшие об этой новости, журналисты всех мастей рванулись к де Голлю как мошкара на прожектор перестройки. Количество желающих взять у него интервью с каждым часом росло в геометрической прогрессии, но первым был все же телеканал RT, в силу его естественного преимущества узнавать о таких новостях первыми.

Прошло всего несколько часов, а популярность у де Голля была уже как у поп-идола. Ну правильно, сейчас политиков такого класса во Франции уже не делают. При этом журналисты буквально с первых же интервью называли своего интервьюируемого не Шарль де Голль и не генерал де Голль, а не иначе как Президент де Голль, будто предвосхищая ход будущих событий.

В субботу, впервые за неделю, на площади у выхода из метро Сен-Дени было даже более людно, чем в центре Парижа у Елисейского дворца.

Только была еще одна разница. Туда люди приходили протестовать, высказывать свое недовольство, требуя, чтобы Макрон, его правительство и ЕС вообще провалились бы в тартарары или прямо в ад, а сюда, в Сен-Дени, они пришли послушать голос надежды, ибо верили, что де Голль сумеет вытащить Францию из самой гибельной ситуации.

Отдельный спектакль при этом творился в Елисейском дворце.