– Все в порядке, Мани… Ты что, испугался? Нет, правда, все в порядке! Тебе показалось, дорогой… Все хорошо, любимый…

Я говорила это, чтобы прогнать и забыть то кошмарное ощущение, что мое сердце больше не бьется, при этом понимая с тоской, что полностью теперь избавиться от «этого» не удастся… Я обнимала своего мужа, и он тоже порывисто прижимал меня к себе, бормоча что-то извинительное. И мне так хотелось верить в этот момент, что все будет хорошо, что все будет правильно, что Франция будет процветать, а мы с мужем еще будем счастливы много-много лет…

Мы находимся в мире две тысячи восемнадцатого года уже три с половиной месяца, и за это время успели исколесить вдоль и поперек всю Российскую Федерацию, а также некоторые окрестные страны.

Впечатлений у меня было столько, что хватило бы на несколько книг. Но все равно наша компания продолжала метаться из одного конца страны в другой. Я считал, что не имею права возвращаться обратно в сорок первый год, пока не проникнусь душою новой России, шагнувшей в двадцать первый век. Ну как же – побывать в России 2018 года и не проехаться с ветерком по знаменитому Крымскому мосту! Посмотрите направо – там Азовское море, посмотрите налево – там Черное. И ветер в лицо, и версты пролетают мимо…

Впервые о необходимости постройки подобного сооружения заговорили еще во времена моей юности, когда возникла идея соединить железной дорогой черноморской побережье от Севастополя до Батума. Воплощению этой идеи в условиях дореволюционной России помешала Великая Война, иначе еще называемая Первой мировой и Империалистической. После Революции, гражданской войны и Разрухи большевики достроили почти готовый участок от Новороссийска и Батума и махнули рукой на остальное – больно сложным с технической точки зрения представлялся Крымский мост в реалиях первой половины двадцатого века.

А может, дело в, как говорят тут, в лоббизме со стороны Черноморского морского пароходства, которое не желало терять финансирование и оборот грузов и пассажиров. Кто сказал, что при большевистской огосударствленной плановой экономике не бывает конкуренции? Бывает, да еще какая, да только вот формы у этой конкуренции могут оказаться самыми уродливыми и экзотическими – как например донос в НКВД или интриги в различных научных и руководящих учреждениях, чтобы те дали на проект «нужное» заключение.

Да и здесь, в России двадцать первого века, этот действительно великий мост был построен только тогда, когда в нем возникла такая настоятельная необходимость, что иначе оказалось просто никак. А то так бы и плавали через Керченский пролив на паромах туда-сюда.