Нужно как-то незаметно затолкать пацана в свою тачку. Потому что стремно перед братьями и Казаковым. Да и перед всей стаей стремно признавать, что его потянуло к Фоме.

Дим дурел от этой перспективы. Убить! Просто убить и вопрос решится, так?

Что именно парнишка прочел в глазах Вольнова, Добромир знать не хотел. Сцапал пацана за шкирку и просто толкнул к своей тачке, припаркованной в первом ряду, неподалеку от взлетки, куда летчики приземлили вертолеты.

А когда Фома был заперт в салоне спорткара, Дим задержался, чтобы встретиться с Радмиром, спустя месяцы поисков.

Когда Дим вернулся к своему автомобилю и сел за руль, салон уже был насквозь пропитан запахом корицы. А по телу, помимо дикой и неуемной жажды, разливалось возбуждение. И чем дальше Дим гнал тачку по полупустой трассе в сторону центра города, тем злее становился.

Млять! Ну он ведь совсем не гей! Пусть и таскал раньше круглые очки и делал стильную молодежную стрижку. Но так ведь вся молодежь делает! А по меркам хищников, Дим все еще числился сопливым юнцом.

По красивым губам Вольнова мелькнула хищная улыбка. Пришлось ему заявить о своих умениях, когда брат перекинул на него должность вожака. Да, Макс помогал, но были моменты, когда Дим должен был проявить себя в деле, так сказать, самостоятельно. И пришлось проломить не одну челюсть, чтобы заработать собственный авторитет.

И теперь Дим не носил очков, а внешне раздался в плечах. И с учетом и без того высокого роста, Вольнов-младший выглядел устрашающе.

Возможно, именно по этой причине пацаненок все сильнее вжимался в кресло рядом с водителем. И вот этот запах страха вместе с ароматом корицы окончательно добил Дима.

Как ворвался на подземную стоянку небоскреба, где жил, молодой мужчина не знал. Снес нахрен шлагбаум, перепугал охрану. Хорошо, что тачку узнали и никто возмущаться и вызывать силовиков не стал.

Вольнов бросил автомобиль прямо у дверей лифта. Дышать было тяжело. Корица и чертова сдоба перехватывали глотку, и забивался полный рот слюны. И, кажется, клыки выросли вдвое. И справляться с дикой потребностью вонзить их в хрупкую шею Фомы стало невыносимо сложно.

Дим тяжело сглотнул, глядя на пацана исподлобья.

— Выходи! — прорычал он, а Фома отрицательно и лихорадочно закачал головой.

— Выходи! — повторил Вольнов, подался вперед, оторвал дверь от своей любимой тачки, отшвырнул ее, словно игрушечную, и прищурился, глядя в перепуганное лицо.

— Не-не-нет! — прошептал пацаненок.

А Дим с трудом проглотил застрявший ком. И голос у Фомы — точно журчащий ручеек, тонкий и ласковый. По крайней мере, Диму так хотелось думать, что ласковый. На самом деле, дрожащий от страха перед ним.

А Дим… Дим решил, что не будет сдерживаться. Он не виноват в том, что Фома — пацан. А потому, выход один — смерть.