Отсюда не видно.

—Так все. Покажи им, где зимуют раки. И пусть кусают локти от того, какую дочь я вырастил. Порви на лоскуты. Сейчас построение, дальше знакомство с группой. Ты будешь еще и куратором по воспитательной части, за это накидывают часы, так что я тебя вписал. После пар зайди в учебную часть на третьем этаже, я тебя представлю коллективу.

В смысле? Какой еще куратор? Зачем? Я понятия не имею, чего с ними делать!

—Лев Романович, — нетерпеливо посматривает на собирающуюся на плацу толпу. —Тебе нужна полная ставка, чтобы получать нормальную зарплату, мне надо закрыть английским языком все недостающие группы.

Наш военный переводчик спетлял в столицу. Махнулись неглядя, — недовольно буркает.

Он вообще не любит что-то долго размусоливать, но я тоже пошла во многом в мать и буду долбить до последнего, клевать в темечке, о чем он тоже в курсе и сдается под моим натиском влегкую.

Ладно, понятно. Надо так надо, даже если не хочу…

На улице меня ожидаемо не рассматривает только слепой. Естественно! Я забыла спросить, одна ли я тут преподавательница, или есть еще девушки в коллективе. Собственно, разницы никакой, кроме того, что стучать каблуками выходит громко пока что только у меня!

Я иду за отцом едва дыша, ощущая на себя десятки внимательных взглядов.

Моей уверенности обычно не занимать, а сейчас куда она девается? Кусаю внутреннюю часть губы и смотрю сквозь толпу.

Народ передо мной расступается, потрясенно оглядывая с ног до головы. Ладно, по струнке они расступается вовсе не передо мной, а перед отцом, тут же выравниваясь.

Летит со всех сторон. Квинтэссенция мужчин на один квадратный метр потрясает, ввергает в шок. Я молча топаю следом, стараюсь удерживаться от характерного стука каблуков.

Очевидно, придется их снять, иначе я своим цоканьем доведу всех. Может даже и себя в первую очередь.

На плацу собираются все взводы и курсы. Ровно в шеренгу в несколько рядов, что в итоге представляет собой слаженный отработанный механизм.

Отец проводит меня в сторону, где стоит педсостав. Все по форме, с погонами, такие серьезные и взрослые мужчины, и я…в обтягивающей юбке на каблуках. Еще никогда так неловко себя не чувствовала.

Отец ныряет к кафедре, возле которой огромный стол с погонами.

Значит, сейчас буду первый курс “обилечивать”.

Торжественно. Красиво. Пацаны все как на подбор, и это цвет нации. Но все равно как дети. Правда, дети…

Мимо меня проходит папин лучший друг, а по совместительству еще и начальник академии, дядя Илья, и он для меня всегда дядя Илья, я даже не помню его отчество. Теперь придется выучить.

—Здравия желаю, Валечка, — тихо шепчет и улыбается тепло, проходит вниз к папе, а я только кивнуть и успеваю, прежде, чем его взгляд с меня стекает на толпу.