И эта забота кажется слишком интимной как для нас. Для, по сути, просто знакомых.

Давление же подскакивает.

Я однозначно не была готова к такому близкому контакту с Юрой в ПОДОБНОМ амплуа. Да, черт возьми, он как из самого порочного музыкального клипа. НЕТ. Из фильма с рейтингом минимум восемнадцать плюс.

В голове явно пульсирует одна мысль: мальчик вырос самым неожиданным способом из всех. Даже в его восемнадцать на лице был налет мальчишества, детской наивности, а теперь это заматеревший молодой мужчина.

Естественно, он же учится в военной академии. Один только мой папа привык всех строить в ряд и заставлять по команде дышать.

Вдох-выдох, свободен. Но это не точно…

Жизнь в семье военных — это постоянное следование правилам и балансирование на грани, на тонкой, мать его, грани, за пределами которой есть наказание в случае непослушания или срыва с тетивы.

Мы ходим без страховки.

Вот почему мой побег в столицу стал для отца оглушительной неожиданностью. Пренеприятнейшей из всех возможных.

Это все совсем не значит, что я не люблю его или боюсь его, но мое уважение строится в немного нестандартной парадигме ценностей, вытрамбованных во мне намертво с самого детства.

Так что я не удивлена, что Юра стал вымуштрованным.

—Эй, ты там как? — Карина достает бепантен и, перехватив мою руку, вытирает насухо раскрасневшееся место у большого пальца, после чего распыляет средство.

От холодной воды мне стало в разы легче, но легкое покалывание остается.

На минутку, Юра так и стоит за мной, практически касаясь, да что там, периодически соприкасаясь с моим телом.

Оно словно открытый огонь, заставляет испытывает странное смущение и неудобство, а еще желание провести пальцами по этим мышцам, дабы элементарно убедиться в их реальности.

Этого же я, конечно, делать не буду, и тут же выдуваю больные мысли из головы. Вымахал, подкачался, да. Спорить никто не станет, а об остальном стыдно даже думать.

Ты же взрослая девушка, женщина, да и его будущий преподаватель. Насущный.

—Все хорошо, спасибо.

—Капец у тебя кожа нежная, посмотри, уже волдырь вырисовывается, — Карина потрясенно руку мою поднимает, правую, а на ней кольцо, сверкающее в солнечном свете, пробивающемся через панорамное окно.

Безымянный палец начинает дрожать, и я осторожно опускаю руку.

Кольцо заметил и Юра, тяжело выдохнув.

—Это ничего, мелочи, правда. Спасибо, дорогая, но я пойду. У меня еще куча дел, да и надо из машины кое-что забрать. Приятно было увидеть тебя, вас, — поворачиваюсь так, чтобы больше не сверкать задницей перед Юрой.

Сказать по-правде, я в своем платье начинаю чувствовать себя неуютно.

Но последние августовские деньки все еще жаркие, словно это середина июня, чтобы напяливать на себя что-то более закрытое.