Никак иначе проверить состояние Вали я не могу, и потому под покровом ночи давлю воображаемую гашетку в пол и смываюсь в свой персональный увал без разрешения.

Наверное, стоит сказать, что я всё-таки двигаюсь к старости, вот почему эмоциональные качели теперь сказываются на давлении.

Меня никогда не беспокоили эти скачки, но сейчас…сейчас я лежу в кровати с влажным полотенцем на лбу. Час назад от меня уехал папин знакомый терапевт, который сделал мне укол.

Удивительно, что давление сигануло свыше ста шестидесяти. Как говорит доктор, это очень высоко. А что такое нормально, я пока что не знаю.

Не думала и не гадала, что прапорщик Сырников станет движущей силой к таким событиями, но вот она я.

Чтобы не врать Юре, решаю не отвечать на сообщения, к тому же… я не уверена, что этот телефон не перекочует в липкие ручонки Сырникова.

Какой же он мерзкий тип. Рваный вздох разносится в тишине комнаты.

Как я собиралась идти на работу? Надо быть ненормальной, но да, я планировала.

Наверное, если бы не строгость отца, я бы всё-таки отправилась в академию. Но так уж вышло, что он стал свидетелем моего плохого самочувствия.

И вот я лежу, отхожу после “горячего” укола, и думаю над смыслом своей жизни, и как дальше справляться со всем, что приключилось.

Паники нет, наверное, все дело в препарате, который подействовал в полную силу.

А вот вчера я чуть сознание не потеряла от волны ужаса.

Затем взяла себя в руки, но вот успокоиться на физическом уровне так и не смогла. Меня всю трясло, началась тошнота, казалось, что внутренние органы я выблюю.

Бросает то в жар, то в холод. И кажется, что сознание потеряешь вот-вот, но нет, тебя прокручивает дальше на бешеной скорости в адской карусели.

Звонок отца выдергивает из плохих мыслей.

—Я тебе сделаю больничный на три дня, приходи в себя, — грозно звучит голос в трубке. —Мать приедет с тобой ночевать, а я пока на работе ещё.

—Пап, да все в порядке.Не надо маму дергать. Я не умираю!

Слышу недовольное рычание.

—Не в порядке. Не в порядке с момента, как ты сбежала в столицу с этим ушлепком. До чего он тебя довел? Это ты называешь порядком? Ух, — замолкает и тяжело вздыхает.

У него у самого давление скачет в последнее время, а я докидываю дровишек в горящий костер.

Хотя бы потому, что, кажется, добавлю ещё больше проблем. Благодаря стараниям прапорщика.

Мне вдруг кажется, что если прикинуться дурой и больше не давать поводов, то может все и получится выкрутить в удачную для нас сторону.

Но тогда мне придется искать новую работу, а папа только-только устроил меня сюда.

Как в его глазах я буд смотреться, если скажу, что работать в академии больше не могу?

Да и Сырников. На что ему сдалось со мной отношения выяснять? Какие мотивы? Ладно, хотя бы одну причину узнать — уже неплохо.