Улыбаюсь как умалишенная, пряча улыбку за каскадом волос.

—Охереть как вкусно. Чуть пальцы не сожрал, — расслабленно улыбается и откладывает все приборы, полностью переключаясь на мои ноги. Невесомо скользит вдоль икр к коленке и поддевает местечко под ним, надавливая на какую-то точку, от чего давление оседает внизу живота.

Пальцами Юра продолжает разминать икры, спускается к щиколоткам и полукругом обводит косточку, прежде чем начать разминать пяточки. Сама не понимаю, как в какой-то момент откладываю чашку вместе с тарелкой на пол и расслабляюсь, раскинувшись на диване.

Он осторожно и бережно массирует, умело надавливая на нужные точки для расслабления. А следом и для напряжения в совсем другой области…

Захлебываюсь в ощущениях и плыву по волнам расслабления, меня все глубже уносит, на такой глубине ты либо плывешь, либо…тонешь.

Но есть Юра, которого можно обнять и расслабиться, вероятно, впервые за очень долгое время. Он все решит, а что не решит, то ликвидирует.

Остро до потери рассудка. Нежно до слез.

Сама не верю в происходящее, но даже глаза открыть мне лень. Мы так и засыпаем, вот в такой позе. Вернее, засыпаю я, а когда просыпаюсь, то понимаю, что лежу уже на кровати, на животе у меня снова грелка, ощутимо горячее предыдущей, а это значит, что Юра сменил содержимое и снова обо всем подумал, пока я спала.

Теперь мы в объятиях друг друга.

Он спит и утыкается мне лицом в левую грудь, второй рукой мягко обхватив правую. Как младенец спит и во сне улыбается, что прекрасно видно из отражения в зеркале шкафа-купе. Заспанным взглядом рассматриваю нас. Улыбаюсь и расслабляюсь, Мне совершенно не тяжело, не больно и только тепло-тепло.

Живот тоже не болит.

Мурашки по коже табуном скачут, как только начинаю думать, что он и то вычитал. Вообще все узнал, что так или иначе связано со мной. Может и у сестры узнал, конечно, этот кадр вообще без комплексов.

Да и если подумать, Юру воспитали правильно, и надо миллион благодарностей отвесить и маме, и папе. За такого мужчину…

Второй выходной проходит в бесконечных жарких поцелуях и таких же объятиях, что очень сильно напоминают секс, но только без него. Меня никто и никогда не целовал так, чтобы до дрожи в коленках и до помутнения рассудка. Чтобы губы были как после укола гиалуронкой.

Я столько давно не смеялась. Нет, я вообще так не смеялась. не обнималась и вообще не жила я так, как живу сейчас с ним.

На меня с таким упоением никогда не смотрели.

Да и вообще я не сексом занималась, а каким-то издевательством, если меня только от поцелуев поджигает так, как никогда ранее.

—Не хочу, чтобы выходные заканчивались, — шепчу Юре в шею. Он с утра был на работе, а затем затарил мне холодильник. Хоть я и отнекивалась, и говорила, что мне не надо ничего.