Блядство, а как же моя работа? Мне Валечку содержать на стипендию не выйдет. На кой черт я пропизделся?

Он просто отключился, но перед этим я услышала много всяких разных вещей, что наталкивает на мысль: нас могли спалить. Этот страх становится очевиднее, когда я собираюсь в академию. Но с другой стороны, если бы это и было так, я бы наверняка уже сейчас узнала.

Ладони взмокли, но паниковать же рано, да? Я уснуть вчера не могла, особенно после того, как отправила Юре селфи. А что если тот, кто спалил Юрку, отобрал телефон и непременно полистал содержимое?

Смешно. И грустно.

И вот я смеюсь сквозь подавленное настроение, надеваю сдержанную одежду и туфли без каблука. Мне ясно, что для моего мужчины их наличие в стенах военной академии равносильно гильотине. Мучить его или издеваться не хочу, впрочем, как и выводить на эмоции.

Я люблю спокойствие, мне не нужны выяснения отношений, да и туфли, мягко скажем, далеки от идеала. Конечно, нашлись бы сейчас те, кто сказал бы мне: “Нельзя потакать желаниям мужчины, и он не может вам запрещать или разрешать что-то!”.

Будь помоложе, может быть и взбрыкнула, например, в свои шестнадцать.

Но мне давно не шестнадцать. И даже не двадцать же, верно?

Усмехаюсь, поправляя волосы перед зеркалом. Собрала их в замысловатую гульку, а парочку прядей выпустила наружу. Хочется подвести губы, хоть и понимаю, что велика вероятность съеденной помады по опухшим от поцелуев губам.

Будоражит и пугает. Меня в один момент потряхивает от эмоций из-за Юры, в другой погружает на дно переживаний, а вдруг…вдруг у нас так, несерьезно?

Еще больше пугает, если серьезно. Я максимально серьезно влипла, но он такой. Такой. Каких я точно еще не встречала и уже не встречу, потому что он такой один.

Выхожу из квартиры и сталкиваюсь с Каришей, которая наперебой о чем-то вещает кому-то в довольной несдержанной форме.

—Я сказала быстро! Что не ясно? Вот что? — вспыхивает и кусает губы. Резко закрывает дверь и прижимается плечом к ней, закрывая на замок.

В этом вся Карина. Ее взрывному нраву равных точно нет. Улыбаюсь и машу ей, когда она меня наконец-то замечает.

—Да, все, давай пока.

Бросает трубку и тяжело вздыхает.

—Привет, подруга. Ты прикинь? Я заказала итальянскую муку, она лучшая, просто лучшая, а мне суют немецкую.

Я что дура, что ли? Мне нужна мука с высоким содержанием белка! А миндальной вообще нет! Не привезли! Макаруны мне на чем делать? На святом духе? БЕСЯТ!

Загорается всеми оттенками красного и целует меня.

—Привет. Может тебе помочь?

—А ты у нас занимаешься поставкой продуктов? Спасешь меня от злых владельцев заведений, для которых я пеку макаруны и на завтра должна поставить сто штук? — широкие брови летят вверх, после чего Карина устало посматривает на часы и снова на меня.